Читаем Ферзь онлайн бесплатно
Кивнув Варе, я направился на кухню. Где девчата прибирались да Бяшка ковырялся в миске с задумчивым видом.
— Вечера доброго, хозяюшки, — улыбнулся я им, и девчата захихикали.
Даша тут же засуетилась и подала мне миску горячей пшенной каши, поставила кружку клюквенного морса и положила рядом аптечный бумажный пакетик с порошком хинина.
— Легче тебе? — тихо спросила она, задержав ладонь на краю столешницы.
Взглянул на нее, собираясь коротко кивнуть, и осекся. Она в тепле и сытости сильно вытянулась. Заметно округлилась.
В ту же секунду сердце глухо стукнуло, кровь хлынула совсем не к голове, заставив уши предательски запылать. Молодое тело среагировало мгновенно, подчиняясь слепому зову пубертата.
«Твою мать», — мелькнуло в голове.
Сделал медленный, тяжелый выдох сквозь стиснутые зубы.
— Спасибо, Даша. Оставь.
Она моргнула, уловив резкую перемену, и торопливо отошла к плите, густо покраснев до самых мочек.
Я развернул пакетик, высыпал горькое лекарство на язык и в один присест осушил кружку. Кислый морс споро смыл аптечную дрянь.
Ложка ходила быстро, уничтожая ужин. Едва я отодвинул пустую посудину, как ко мне подсел Бяшка и наклонился к самому уху:
— Сеня, глянь-ка туда. — Он незаметно мотнул подбородком в глубь кухни. — Видишь двух девок, что Даше кадки мыть помогают? Анька да Ольга. По лету выпуститься должны были еще, но остались.
Я присмотрелся.
— Ну? — повернулся я к Бяшке.
— Так на рынок же! — потер ладони Бяшка, так и лучась торгашеским азартом. — Ты ж сам говорил, сначала своих, а потом уже других, коли наши не пойдут. Я говорил, они вроде не против. Смеются только надо мной, — буркнул он. — Поговоришь с ними?
— Завтра, — отрезал, поднимаясь из-за стола. — С утра к Владимиру Феофилактовичу их приведи в кабинет, там и посмотрим.
Бяшка кивнул.
Густой, надсадный удар колокола прогремел на весь приют, созывая на молитву. Коридоры ожили, отозвавшись глухим гулом. Весь приют, сбиваясь в людскую лавину, заполнял молельню.
Я встал в задний ряд, плечом к плечу с Васяном. Толпа сирот замерла, выстроившись шеренгами. На аналое монументальной фигурой возвышался отец Иона.
Началась служба. Время потянулось. Малышня вокруг застоялась, тихонько переминалась с ноги на ногу, шмыгая носами. Приходилось вовремя вскидывать руку, креститься и ломать спину в поясных поклонах.
Наконец отзвучало последнее, спасительное «аминь». Орава пацанов шумно, с облегченным шарканьем ломанулась к дверям, спеша убраться в тепло дортуаров. Зал стремительно пустел, унося людской гул и оставляя лишь звенящую тишину.
Тяжелый, немигающий взгляд отца Ионы пригвоздил меня к месту.
— Отче наш, Иже еси на небесех… — слова вылетали мерными толчками.
Поп высился над головой глухой черной стеной, надзирая за процессом и ловя малейшую заминку.
Закончив, я перекрестился и двинулся на чердак.
Кот сидел на корточках у самой дверцы печи. Длинные, чуткие пальцы марвихера медленно, с интересом крутили точеную деревянную пешку.
— Сыграем? — предложил я Коту.
— Хм, — задумался он. — А давай. — И с азартом кивнул.
Раскладная доска с сухим стуком легла на пол. Горсть фигур высыпалась на расчерченные клетки.
Я еще раз быстро объяснил правила, и кто как ходит.
За спиной сгрудилась стая. Васян, Упырь, Спица. Парни замерли, плотно обступив нас. Слышалось только хриплое дыхание.
— Шах и мат, — озвучил я Коту, который задумчиво почесал затылок. — Завтра еще раз сыграем. — И покосился на парней. — Скоро пойдем на дело, а то засиделись.
Чердак взорвался. Васян утробно, басовито хохотнул, с хрустом разминая пудовые кулаки.
Яська рыбкой вынырнул из-за спины рыжего гиганта. Мелкий едва не снес доску.
— Сеня! Меня! Меня не забудь! — запрыгал он на месте, срываясь на звенящий фальцет.
Парни заголосили, выдавая варианты, что за дело и куда пойдем. На все вопросы я только улыбался.
Дал им выпустить пар.
— Отбой, — рявкнул я, поднимаясь и направляясь к постели.
Глава 16
Открыв глаза, я потянулся, зевая во всю ширь. Никакой слабости в этот раз не было. Болезнь ушла окончательно.
Народ еще дрых. Васян выдавал рулады, зарывшись носом в подушку, Кот свернулся клубком. Упырь вздрагивал.
— Подъем, кони! — скомандовал я, поднимаясь. — Заспались.
Чердак немедленно зашевелился, заскрипел топчанами. Парни неохотно, с глухой зевотой и ворчанием начали вставать, бурча себе под нос.
Пять минут, и мы уже спустились вниз.
Приют уже вовсю функционировал. Коридоры наполнялись топотом десятков стоптанных ботинок, звоном жестяных умывальников и плеском ледяной воды. Сироты торопливо строились, переругиваясь спросонья. Откуда-то раздался хриплый окрик Ипатыча, где-то надсадно кашлял малец. Огромный человеческий муравейник бурлил, готовясь к новому дню.
Толкнув дверь кухни, я огляделся, девчата уже вовсю кашеварили.
Мы уселись за стол, и нам тут же принесли еду. Ложки застучали о бока мисок. Стая уничтожала жратву с первобытным, утробным урчанием. Васян уплетал, орудуя ложкой, как лопатой, Кот лениво ковырялся в тарелке, выуживая редкие шкварки, а Упырь молча глотал, не поднимая глаз от стола. Остальной народ не отставал.
