Читаем Тихони онлайн бесплатно
Он размышляет, в его голубых глазах пляшут огоньки из–за выпитого алкоголя.
– Твой брат – стабильный источник дохода, и меня часто нет дома, так что для тебя это почти как бесплатные арендные деньги.
Неплохое предложение, особенно учитывая, что мне нужно купить служебную машину, и я не хочу больше ничего брать у родителей. Они оплатили колледж и отдали мне пекарню по очень выгодной цене на деньги, которые мама подарила мне, когда мне было семнадцать. Ирония от меня не ускользает. Действительно ли это независимость, если я использовала деньги, которые не заработала сама, чтобы ее получить?
Остальное теперь зависит от меня.
Но не думаю, что хочу жить с кем–то. Для человека, который всегда был одинок, я не спешу иметь еще одно взрослое присутствие рядом. По крайней мере, не романтическое.
Я дразню:
– Не думаю, что мне захочется каждое утро пить кофе с твоей личной жизнью
Он усмехается, забирая мой напиток.
– Как будто они все еще будут здесь к утру.
Я закатываю глаза, пока он жадно пьет, а потом забираю у него стакан и тоже делаю глоток.
– У него есть потенциал, – говорит он, – у этого района.
Я тоже так думаю. Маленький голос в голове думает о мелочах, о пятнадцатилетней Томми, пьющей на улице в компании парней постарше, или о том, как проникнуть в жизнь Коди и чем она занимается, когда не работает на меня…
Или о Фэрроу и том, что он прячет за закрытыми дверями и остроумными шутками. Все это – ответственность, по крайней мере до некоторой степени. Меняю ли я одни обязанности на другие?
Но мне нравится вид из моего окна.
– Я только что обрела независимость, – тихо говорю я. – Думаю, попробую побыть одна какое–то время.
Я снова смотрю на него, вижу, как он кивает. Ему не нужно объяснять.
– Но… – начинаю я. – На этой улице есть и другие дома на продажу.
Он усмехается, возвращаясь к окну рядом со мной. Мы смотрим на трехэтажные таунхаусы из коричневого камня, разваливающиеся после стольких лет запустения. Мародеры разрушили интерьеры, а разбитые окна пропускали внутрь десятилетия снега, дождя и ветра. Мой дом – один из лучших, так как его история сделала его скорее святыней, чем целью.
Не многие хотят переезжать в умирающий район с низкой стоимостью недвижимости и тратить тысячи долларов на ремонт.
Но Ной, возможно, захочет.
– Хотя Фэрроу, наверное, не даст тебе разрешения, – говорю я ему.
Глаза Ноя вспыхивают весельем, пока он смотрит вниз на узкий переулок между моим домом и домом Фэрроу.
– Вот как?
Но он говорит так, будто это вызов.
Что–то подсказывает мне, что Фэрроу не позволяет ничему, что ему не по душе, происходить в Нок–Хилл, и я не уверена, нравится ли ему Ной Ван дер Берг, но он точно будет лезть к нему здесь.
Музыка внизу стихает, вибрация сквозь пол внезапно прекращается.
Какая–то мебель двигается, кто–то кричит.
Я выпрямляюсь.
– Что–то случилось.
Ной следует за мной из спальни, рык останавливает меня на месте наверху лестницы.
– Все вон!
Я смотрю на Ноя.
– Копы? – говорит он.
Я делаю шаг, как раз когда Лукас вылетает из гостиной обратно в прихожую и распахивает дверь.
Поворачиваясь к Хоуку, он говорит сыну моего брата:
– Уходите. У нее и так будут большие неприятности. Не усугубляйте.
Я ожидала, что он позвонит и отчитает меня. Или, может, незаметно проберется, когда увидит вечеринку на своих камерах.
Но он врывается сюда, будто это его гребаный дом.
– Живо! – кричит Лукас, когда никто не двигается.
Один из друзей Фэрроу выходит вперед.
– Ты, блять, кто такой, чувак?
Но Лукас не колеблется. Стаскивая футболку через голову, он разворачивается.
– Вон! – кричит он.
И я вижу то же, что и все остальные. Татуировка спускается с его правого плеча, огибает лопатку и исчезает, спускаясь к ребрам и талии.
– О, черт! – восклицает кто–то.
В комнате воцаряется тишина, и я хватаюсь за перила, вытягивая шею, чтобы рассмотреть рисунок, но он двигается слишком быстро.
– Уходите! – Лукас взмахивает рукой, указывая на дверь.
И вот так просто все вываливаются из дома.
Не идут.
Бегут.
– Уходим! – слышу я чей–то голос.
– Вы слышали его, – зовет Мэйс. – Все вон!
Замешательство парализует меня. Почему они его слушаются?
Тела сталкиваются, толкая друг друга, пытаясь протиснуться в дверь.
– О Боже, – вырывается у одной из подруг Аро из Уэстона. – Вы это видели?
– Это была настоящая, блять, татуировка, – говорит кто–то еще.
Мой взгляд фокусируется на Лукасе, глаза горят так сильно, что становится больно.
Я резко поворачиваю голову к Ною, жестом приказывая ему следовать за всеми и убираться. Я не хочу, чтобы он попался на пути Лукасу.
Он колеблется, но я отступаю в сторону, молча поощряя его, кивая на дверь. Когда место пустеет, Лукас сверлит меня взглядом, и я удерживаю его, не моргая.
Эта татуировка. Я забыла о ней. Она была у него в тот день в домике у озера, когда я была ребенком.
Дверь захлопывается за последними гостями, и я слетаю вниз по лестнице, подбегая к нему.
– Что это, черт возьми, было? – рявкаю я.
