Читаем Тихони онлайн бесплатно
Я почти не реагирую, просто поднимаю подбородок. Я вроде как ожидала этого. Он точно такой же, как в историях, которые я слышала о своих братьях, когда они ухаживали за женщинами. Он точно такой же, как они.
Но пока я смотрю на него, стоя с ним лицом к лицу, а он сжимает мои плечи, меня не покидает ощущение дежавю. В последний раз мы вот так стояли под причалом у озера, и мой нос был прямо у него под подбородком, как сейчас. Только тогда он сидел на корточках.
– Ты просто хочешь оставить меня прежней, – шепчу я ему.
Я не питаю иллюзий, что он сделает какой–то шаг, прикоснется ко мне или поцелует. Он этого не сделает.
– Куинн? – говорит Фэрроу откуда–то из–за спины Лукаса. – В районе отключили свет. Такое бывает. Ты тут в порядке?
Должно быть, он только что вошел в мою парадную дверь, но я не отрываю взгляда от Лукаса.
– Я в порядке. – Я слегка улыбаюсь, дразня. – С Лукасом я всегда в полной безопасности.
Я пытаюсь выбраться из пространства между ним и стеной, но Лукас сжимает мои запястья в кулаках, разворачивает меня и прижимает к штукатурке, прижимаясь ко мне сзади.
Я хмурюсь, у меня перехватывает дыхание. Что он делает?
– Фэрроу? – выдыхаю я.
Я выкручиваю запястья, на лбу выступает пот, пока я пытаюсь освободиться.
Но я не могу вырваться.
Я, блять, не могу вырваться.
Я вытягиваю шею, пытаясь привлечь внимание Фэрроу, но вижу только, как закрывается входная дверь.
Фэрроу оставляет меня.
Лукас отпускает мои руки, его тело все еще прижато к моей спине, а пальцы касаются моего виска. Он убирает волосы за ухо.
Я шепчу, и меня осеняет догадка.
– Они тебя знают.
– Лучше, чем ты, – насмехается он мне в ухо.
Я широко раскрываю глаза, его голос вдруг звучит совсем по–другому. Как у незнакомца.
От этого у меня внутри все сжимается.
Все это – его отсутствие все эти годы, его секреты – связано с Уэстоном.
Они знали его – или знали о нем – до того, как узнали меня.
Его нос касается моего уха, дыхание ласкает щеку, и я чувствую, как его рука скользит по моей спине к трусикам.
Я перестаю дышать на секунду, не моргая, когда он просовывает палец под кружевную резинку, и мне кажется, он сейчас сорвет их, как я хотела на свой день рождения, когда мне было восемнадцать.
Он прижимается ко мне сзади, его влажный рот у моего уха, он стягивает их обеими руками, и я замираю, когда он бросает их на пол.
Оглядываясь, я вижу, как он приседает, стягивая трусики по моим ногам на пол. Я выхожу из них, моя киска наполняется теплом и пульсирует, когда он перебирает хлопок пальцами, а затем смотрит на меня снизу вверх, засовывая мои трусики к себе в карман.
У меня отвисает челюсть.
Я оборачиваюсь, наблюдая, как его взгляд опускается к полоске волос между моими бедрами. Его грудь вздымается, и он приподнимается, прижимаясь своим лбом к моему, а его рука скользит между моих ног.
Проводя пальцами по моей промежности, он размазывает влагу по коже, пока его челюсть не становится твердой и напряженной. Он хватает меня за задницу, сжимая.
Мое тело дрожит, дыхание учащается, когда он целует меня в лоб и не отрывается от него. Я развязываю шнурок на своей блузке, распахиваю ее и спускаю одну сторону на руку. Он немного отстраняется, не сводя с меня глаз, и мне кажется, что вся кровь в моем теле сейчас прильнула к животу. Боже…
Он обхватывает меня руками за талию, прижимает к себе и обнимает, и я делаю то же самое. Мы оба прижимаемся губами к шее друг друга.
– Прикоснись ко мне, – умоляю я.
Он сжимает мои волосы в кулаках, открывает рот, словно собирается меня съесть, но потом...
Он отталкивается от меня, тяжело выдыхая.
– Ох, блять, – рычит он, потирая глаза.
Кожа покрывается мурашками, между ног все болит.
Нет.
Длинный, толстый бугор упирается в его джинсы изнутри, и сейчас мне плевать, что он там говорит. Он не может скрыть того, чего, как я знаю, хочет. Я дрожу, и не знаю, от желания это или от страха.
Выпрямляясь, он отступает, а я не прикрываюсь. Черт бы его побрал, нет!
Он идет в прихожую, подбирает футболку и возвращается, бросая ее мне. Я ловлю ее, когда она шлепается о мое тело.
– Теперь никто к тебе не прикоснется. – Он сверлит меня взглядом. – Никто, кроме меня.
Потому что они думают, что я принадлежу ему. И кем бы он ни был на самом деле, они боятся этого.
Он начинает уходить, и я не собираюсь его догонять, но и с крючка он не соскочит.
– Ты пропустил восемь дней рождения, – напоминаю я. – Восемь подарков.
Я все еще хочу, чтобы с меня сорвали трусики и все остальное, а у него уже заканчивается время.
Он вырывает лист из блокнота, складывает его и засовывает в карман, как будто я могу забыть, что на нем написано. Он распахивает дверь, оглядывается на меня, и его взгляд смягчается.
– Запри дверь… – говорит он.
Пульс бешено колотится в висках, пот холодит спину.
Но он уходит, плотно закрыв за собой дверь, и я бросаю ему в спину свою блузку.
Сукин сын.
