Читаем Тихони онлайн бесплатно
Пол Девни занялся делом: осмотрел дом, сделал замеры и еще пару снимков, записал информацию о прошлых ремонтах. Ковролин содрали десять лет назад и заменили паркетом. Есть новая краска, огороженный задний двор, и лишь слегка устаревшие кухня и главная ванная.
Я сказал ему, что готов продать дом значительно ниже запрашиваемой цены. Если до этого дойдет. У моей мамы может быть свое мнение, но я в состоянии позаботиться о ней, если понадобится.
Пару часов спустя я уже еду в лагерь «Блэкхок», довольный тем, что объявление о продаже дома в надежных руках.
Звонит телефон – номер незнакомый, но с местным кодом города. Все, кого я хочу слышать, есть в списке контактов. Бросаю телефон обратно на пассажирское сиденье. Два дня. Просто дайте мне два дня, и я уеду
Поворачиваю налево на дорогу, чувствуя, что шины горят огнем, но через некоторое время резко сворачиваю направо, выдыхая, когда съезжаю с этого конкретного шоссе. Волоски на руках встают дыбом от ощущения, что за мной тянется и дорога, и пекарня. Я бы сейчас не отказался увидеть ее лицо. Хоть на секунду.
Проезжая под аркой с надписью «Лагерь Блэкхок», я сворачиваю на парковку с видом на ухоженную зеленую лужайку и озеро в пятидесяти метрах от нее.
Дети носятся по траве туда–сюда, а кто–то плавает на дорожках, протянувшихся между двумя пирсами. Я вижу, как Джексон Трент спускает каноэ на воду, а парень, очень похожий на Мэдока, только помоложе, вместе с другими вожатыми надувает надувной батут. Может, это Кейд или Хантер? Я сто лет не видел этих ребят.
Главное здание находится слева, за деревьями. Я выхожу из машины и обхожу ее спереди. Откидываюсь на капот. До сих пор помню, как впервые приехала сюда с Мэдоком и Фэллон, когда был маленьким. Внизу, на пляже, стояли домики, остатки старого лагеря и заколоченный досками дом, но с тех пор здесь все преобразилось. Настолько, что даже обидно. Я не скучаю по тишине, но скучаю по уединению. По месту, которое может понравиться каждому.
В тот день я застукал Джареда и Тэйт, целующихся в его машине. Или, теперь, когда я взрослый и больше понимаю, что тогда видел, они, наверное, занимались чем–то большим.
В этом было что–то. Какая–то тайна или опасность, которой я не понимал.
Но помню, как думал о том, что вырасту, заведу девушку и смогу делать то же, что и они. Мне так хотелось быть на них похожим. Вокруг них всегда были женщины, они, казалось, были счастливы тусоваться и жить этой жизнью. А потом они нашли любовь всей своей жизни, и все стало еще лучше, и я думал, что жизнь действительно так проста.
Оказалось, нет.
Я повзрослел и набрался опыта, но не здесь. К тому времени, как я был готов, летний лагерь уже обустроили. Вокруг было слишком много людей.
Теперь я слишком стар.
– Эй, Младший.
Я поднимаю взгляд и вижу Фэллон, идущую по лужайке ко мне.
Улыбаюсь. «Младший»?
– Что? – дразнит она, зная, в чем дело. – Ты вылитый он.
Я поворачиваю голову и вижу, что Мэдок все еще на лужайке за ее спиной. Одна его нога в мешке для картошки, и он участвует в гонке на трех ногах вместе с каким–то ребенком и другими родителями с их детьми. Пиджак он снял, а голубой галстук ослабил.
– Я уже взрослый. – Я выпрямляюсь, когда она облокачивается на капот рядом со мной. – У меня свой стиль, спасибо. Я бы ни за что не решился надеть галстук пастельных тонов.
– Готова поспорить, ты все еще можешь определить, в стрингах женщина или нет.
Я фыркаю, не в силах сдержать смех. Черт, я забыл, что она знает, как Мэдок научил меня этому много лет назад.
Пожимаю плечами.
– Ну, он проследил, чтобы я усвоил самые важные уроки.
Мы смотрим, как он участвует в гонке на трех ногах, улыбаясь до ушей, и пока все родители и вожатые, наверное, думают, как это мило со стороны мэра заглянуть и провести с ними время, мы с Фэллон оба знаем, что ему это нравится не меньше, чем детям. Я не сомневаюсь, что он хотел бы поучаствовать и в «Цветной войне», и в битве с едой.
Он сохраняет молодость всех, кто его окружает. Я мысленно прошу его обернуться и подойти, потому что Фэллон замолчала, и я знаю, ей есть что сказать.
– Лукас…
Я опускаю голову.
– Мне там хорошо, – говорю я ей. – Все в порядке. Я люблю вас всех. Я просто…
Выдыхаю и смотрю на нее. Она повернула голову в мою сторону.
– Я просто… переехал. – Я киваю. – Моя жизнь теперь там.
Это все, что я всегда говорю. Как есть. Это не изменится.
Она покусывает нижнюю губу, в уголках ее глаз залегли едва заметные морщинки. Она, не считая моей матери, больше всех заботилась обо мне. Я даже пошел по ее стопам, изучая инженерию и архитектуру.
– Знаешь, Мэдок всегда был лучшим родителем, – тихо, но твердо говорит она. – Я всегда это знала. Он сильный. Он знает, когда не стоит ничего говорить, и может сдержать порыв гнева. – Она смотрит на меня. – Он терпеливый. А я нет.
В уголке ее рта появляется едва заметная улыбка.
– Мне это мешало гораздо больше, чем я хочу признать, – говорит она мне. – Я не люблю ждать, когда люди одумаются, потому что это пустая трата времени.
