Читаем Тихони онлайн бесплатно
Меня всегда забавляло, насколько Мэдок отличается от своей жены. Женщины, в которую он влюбился, когда они были детьми, еще до того, как она стала его сводной сестрой.
А когда их родители разлучили их, он привязался к лучшему другу, который был точь–в–точь как она. Джаред – вспыльчивый и горячий, прямо как Фэллон. Им обоим требуется больше усилий, чтобы контролировать себя, чем Мэдоку.
– Твоя жизнь не там. – Она щурит глаза, обвиняюще глядя на меня. – Думаешь, я не общаюсь с фирмой? Ты работаешь семь дней в неделю, ни разу не был в отпуске за восемь лет, и я видела твой календарь.
Я сжимаю кулаки.
– Что?
Моя компания входит в тот же холдинг, что и ее. Мы много общаемся и отчитываемся перед одними и теми же людьми, в зависимости от проекта.
– Каждая минута распланирована, – говорит она мне, будто я сам не знаю. – Твои встречи, твоя еда, твои тренировки. Даже… – Она выдыхает, отворачиваясь. – Ужины, которые длятся ровно два с половиной часа.
Я провожу рукой по волосам.
– Господи.
Это уже гораздо более личное, чем ей нужно знать. Черт возьми.
Мне тридцать три, и я занят. Я подумаю об отношениях, когда будет время. А времени прямо сейчас нет ни на что, кроме хорошего ужина и пары часов в гостиничном номере время от времени с женщиной, которая тоже занята своей карьерой и не хочет большего.
– Ты не живешь, – говорит она. – Не там. Не где–либо еще. Не лги мне.
Я приподнимаю бровь и отворачиваюсь, желая выплеснуть гнев.
Но не стану. Не с ней.
Мне нравится моя жизнь такой, какая она есть. Я хорош в своей работе, у меня есть друзья, и я не хочу впутывать в это женщину. Что, если меня переведут в Берлин или Сидней?
И мне нравится иметь личное пространство. Я знаю, что она хочет как лучше, но она слишком навязчива.
– Фэллон? – Я смотрю на нее, стараясь говорить как можно мягче. – Ты мне не родитель.
Клянусь, она не шевелится. В ее глазах ни проблеска света. Но боль все равно заметна.
Я вздыхаю, обнимаю ее за плечи и притягиваю к себе. Она такая маленькая рядом со мной, как я когда–то был рядом с ней.
– Прости, – шепчу я.
Не думаю, что жалею о сказанном, потому что, кажется, ей нужно было напомнить, что у меня есть мама. И у меня был отец. Им с Мэдоком не нужно брать на себя это бремя.
Хотя, наверное, я понимаю. Они помогли мне вырасти.
– Позволь мне насладиться временем, пока я здесь, – говорю я ей. – Позволь мне попробовать тот ирландский виски, который, я слышал, Мэдок так хорошо готовит.
Улыбка расползается по ее лицу, но она все еще не смотрит на меня.
Слышу команду.
– Ты остаешься на выходные.
Но это говорит не она. Я поднимаю глаза и вижу, что ко мне подходит Мэдок. Он закатывает рукава, а его пиджак висит на руке.
– Я должен вернуться в воскресенье.
Он ничего не говорит, просто бросает на жену нечитаемый взгляд, прежде чем снова встретиться со мной глазами.
– Но знаешь, что я хочу сделать? – Я выпрямляюсь. – Прежде чем мы напьемся… Я хочу прокатиться.
И тут он улыбается.
– Вот мой мальчик. – Доставая ключи, он бросает их мне и наклоняется поцеловать жену. – Хочешь поехать с нами?
– Нет. – Она оборачивается и смотрит, как мы подходим к его старому серебристому GTO, на котором я впервые учился водить. – Иди. Покажи ему, во что превратился Фоллзтаун.
Я перевожу взгляд на него.
– Фоллзтаун? – спрашиваю я. – А что случилось с Петлей?
Он лишь усмехается, забираясь на пассажирское сиденье, пока я сажусь за руль.
– Спасибо. – Я протягиваю небольшой пакет и кофе покупательнице, женщине в белых брюках прямого кроя и рубашке в синюю полоску. – Хорошего дня.
Она уходит с улыбкой на лице, и я смотрю ей вслед, любуясь ее рабочей одеждой. Я здесь так не одеваюсь, но, думаю, могла бы выглядеть более профессионально.
Смахиваю муку с футболки и отхожу от прилавка, убирая пустой поднос с витрины. Передаю его Хейли, кассирше с двумя вечно растрепанными пучками на макушке, похожими на рожки.
– Можешь забрать? – Выдвигаю другой, кладу сверху. – И этот тоже. Спасибо.
Она пятится через кухонную дверь, крутясь с подносами в руках. Я проскальзываю мимо Ноэль, работающей за эспрессо–машиной, ее массивные серебряные кольца поблескивают на солнце.
Я подхожу к следующей покупательнице, и она уже открывает рот, чтобы что–то сказать, но тут появляется Мэйс.
Она вмешивается.
– Срочно.
– Мэйс, – упрекаю я, бросая взгляд на девушку, с которой она пришла. Ее мышино–каштановые волосы закрывают глаза. Я ее не узнаю.
Та, что потемнее, ровесница Дилан, одетая как рокерша с телом сексуального морпеха, хватается за край витрины между нами. Татуировка Грин–стрит темнеет на ее загорелой шее.
– Мне нужно две дюжины брауни, – говорит она мне.
– Нет.
Я делаю шаг, пытаясь обслужить покупательницу, которую она оттеснила.
Женщина нервно улыбается, ее взгляд мечется между мной и Мэйс.
Но тут Мэйс появляется снова, и я вздыхаю.
– Когда? Как срочно?
– Восемь секунд назад.
Я качаю головой, снова поворачиваясь к покупательнице.
Невозможно. Я не могу просто все бросить.
Покупательница быстро выпаливает:
