Читаем Тихони онлайн бесплатно

Я бросаю в рюкзак несколько книг, лосьоны, масло для кутикулы и свечу с прикроватной тумбочки. Мысленно добавляю пункт «Арендовать грузовик для переезда». Я не могу и дальше собирать рюкзаки, как будто собираюсь ночевать у кого–то. У меня есть полки с книгами, коробки со старыми памятными вещами, и я уверена, что родители разрешат мне взять с собой спальную мебель. Но я все же спрошу.

Роясь в ящике, я достаю горсть нижнего белья и шелковые шорты для сна, запихивая их в рюкзак. Он отходит на пару шагов, но все равно нависает надо мной, как великан. От его тела исходит аромат апельсина и ванили. Это мой гель для душа. Он воспользовался моим средством для мытья тела. Что–то сжимается между бедер, и я резко разворачиваюсь, собирая еще одежду.

– Это место нуждается в хорошем ремонте, – замечает он. – Может, стоит пожить дома, пока оно не станет более пригодным для жизни.

Я тихо говорю ему:

– Мне нравится, как все есть.

– На что это похоже?

Он выглядит так, будто я снова рассказываю ему о круассане, но я не знаю…

Я не знаю, как это описать. Дом пустой, неуютный и немного грязный, совсем не похожий на меня.

– Куинн?

Уголки моих губ приподнимаются от радости, и единственное, что приходит мне на ум, когда я думаю о доме 01 на Нок–Хилл, – это возможность.

Возможность.

– Как будто там со мной что–то случится, – говорю я ему.

Вот что это такое. Бурные ночи и туманные рассветы, и, может быть, я не буду в них одна.

Его брови взлетают вверх, голос звучит резко, и я едва сдерживаюсь, чтобы не фыркнуть. Это определенно было не то, что нужно было сказать.

– Что это значит? – спрашивает он.

Я поднимаю рюкзак, просовываю руки в лямки и закидываю его за спину.

– Увидимся через пару дней, – отвечаю я, храня свои секреты при себе, хотя, похоже, мне с трудом удается их сдерживать.

Оставив его в своей комнате, я выхожу из дома, сажусь на велосипед и еду домой под раскаты грома.

Воздух становится тяжелым, тучи сгущаются, ветер хлещет меня по лицу.

Есть миллион причин бояться покупки дома, который я едва могу себе позволить, в районе, где я не уверена в своей безопасности, но с каждой минутой, уводящей меня глубже в эту ошибку, я чувствую себя лучше. Я никогда ничего не делала сама, кроме пекарни. У меня нет своих друзей. Я не путешествую без семьи. У меня нет прошлого. Черт, у Дилан прошлое богаче, чем у меня.

Мои родители имеют полное право беспокоиться, но я начинаю понимать, что это нормально. Мои братья могут драться и кричать сколько угодно. Но в конце концов я взрослая.

И я не могу поверить, что только что снова ушла от Лукаса – когда мы могли бы быть одни в доме моих родителей. Если бы это был Лукас восьми или десятилетней давности, я бы осталась. Он изменился.

Единственное, меня сейчас беспокоит, – это ситуация с машиной.

Я далеко от дома родителей, Uber не ездит в Уэстон, а если я хочу показать, что я самостоятельный взрослый человек, то не стоит и дальше пользоваться тем, что меня подвозят родственники. Пора обзавестись служебным автомобилем.

Я расправляю плечи, рюкзак с каждой милей становится все тяжелее. Я похлопываю себя по ноге, но, кажется, сунула кошелек в рюкзак, а в кармане нет мелочи.

Я кряхчу, проносясь мимо затонувшей машины далеко внизу.

– В следующий раз, – бормочу я.

Проезжая через складской район, я смотрю на пустые окна, темные дверные проемы и заброшенные переулки, но все равно чувствую взгляды. Будто призраки никогда не убегали от наводнения.

В Уэстоне все еще живут люди. Достаточно, чтобы школы работали. Бедные районы оказались самыми стойкими.

Река течет с более высокой отметки, и Нок–Хилл – более богатый район, похожий на Верхний Вест–Сайд Нью–Йорка – пострадал сильнее всего. Улицы были затоплены, предприятия разрушены, и большинство эвакуированных так и не вернулись. К счастью, основные жилые помещения таунхаусов – которые сейчас больше черные, чем коричневые – уцелели. Затопило только подвальные уровни.

Я подъезжаю к своему дому, еду по тротуару, потому что машины перекрывают оба конца улицы. Столы выстроены вдоль обочин с обеих сторон, пока Фэрроу складывает шлакоблоки, устанавливая решетку сверху. Мне требуется мгновение, чтобы понять, что он делает, но похоже на самодельный мангал.

– Что затеваешь? – кричу я ему, паркуя велосипед.

Вокруг него люди – несколько мужчин, которых я не встречала, и несколько знакомых лиц среди девушек. Подруги Дилан.

Он подбегает ко мне.

– Уличная вечеринка. Ты идешь?

Сегодня?

Я поднимаюсь по ступенькам.

– Почему бы не подождать до Четвертого июля?

– Потому что мы врываемся в Фоллз на Четвертое.

Я бросаю на него взгляд, вылезаю из рюкзака и достаю из кармана ключ от дома.

– Испортите праздник моего брата – мы больше не друзья.

Мне плевать, как хорошо мы ладим. Мэдок слишком много работает.

Я начинаю заходить в дверь, но Фэрроу подходит справа и наклоняется к моему уху, останавливая меня.

– Позади меня, на оконной раме, камера, – тихо говорит он.

Я поднимаю глаза, смотрю чуть дальше него. Маленький объектив установлен снаружи на одном из окон моей гостиной.

Она была здесь, когда я покупала дом?