Читаем Тихони онлайн бесплатно

Ее голос полон озорства и смеха, и Хантер прикусывает ее нижнюю губу. Я подавляю возмущение, поднимающееся при виде моих племянника и племянницы. Нет, они не кровные родственники – их отцы сводные братья, но к этому все равно нужно привыкнуть. Я выросла, считая всех нас семьей, и меня не было рядом последние двадцать с лишним месяцев, что они вместе, чтобы привыкнуть видеть, как они друг друга терзают.

Она выдыхает, краснея, глядя на него снизу вверх.

– Я забыла, что хотела сказать дальше.

Я оставляю их, взбираясь с Аро по надувной стене–скалодроме. Мы спускаемся по маленькой горке и начинаем пробираться через лабиринт колонн.

– Дилан просто пытается помочь тебе получить то, что ты хочешь, – говорит она сзади. – Она желает добра.

– Я знаю.

Я знаю, что они так думают. Они все желают мне добра.

– Но ты расстроена, что он уезжает, – как ни в чем не бывало говорит Аро.

– Я расстроена, что мои младшие члены семьи, включая тебя, по сути, – я бросаю на нее взгляд, – считают меня жалкой и несчастной, потому что я не влюблена.

– Ты счастлива?

– Дело не в этом! – возмущаюсь я. – Это бестактно!

Я не хотела кричать, но я хочу раз и навсегда поставить их на место. Я не неудачница только потому, что не буду играть в игры, чтобы соблазнить свою детскую влюбленность в его последнюю ночь в городе.

Хотя я и пытаюсь избегать мыслей о том, что бы я делала, если бы он остался. Хотя бы еще на одну ночь.

Мне стоило остаться с моей пиццей у печи. Я просто разозлилась. Не хотела доставлять ему удовольствие быть в центре моего внимания, будто он что–то значит. Когда мы для него явно ничего не значим.

– Ты права, – мягко говорит Аро. – Но такова уж семья, я это понимаю. – она улыбается. – Они – единственные, кому мы позволяем увидеть себя такими, какие мы есть. Но это значит, что и ты видишь их без фильтров, с советами, о которых никогда не просила, с их прекрасной удушающей заботой.

Ага.

Я закрываю рот, вспоминая, что у нее не было родителей. Не у многих людей они были, и она явно предпочитает свою новую жизнь, полную вмешивающихся родителей и людей, на которых можно положиться. Я не права? Сейчас трудно мыслить ясно.

Я поднимаюсь по следующей лестнице, она следует за мной.

– Если бы ты хотела Лукаса, – осторожно заговаривает она. – Куда бы ты его отвела?

– Аро…

– Давай. – Ее голос звучит игриво. – Я знаю, ты вообще об этом не думала, но где бы ты это сделала?

Я достигаю вершины и смотрю направо, видя его в белой рубашке, которая идеально на нем сидит. Нетрудно представить, что под ней. Он стоит на террасе, но голова повернута к батутному городку.

Я выдыхаю, бормоча:

– К нему, наверное.

– Он продает свой дом.

Верно.

Мысли крутятся, думая о том, как это могло бы произойти.

Неконтролируемо. Вот слово, которое приходит на ум. Он бы не смог себя контролировать, и мы оба не смогли бы остановиться.

– В его машине, – тихо говорю я.

Она улыбается.

– Ах, – вздыхает она, глядя так, будто погрузилась в воспоминания. – Я лишила Хоука девственности в машине.

В голове всплывает нежеланная картина: они вдвоем на каком–то тесном заднем сиденье, их кожа блестит от пота, прилипшего к потрескавшейся коже машины.

– Фу… – ворчу я. Это кажется таким неловким, и я даже не про машину. Эта семья слишком откровенна.

Мы спрыгиваем вниз, теряем равновесие и падаем на животы. Я впервые смеюсь.

Она поворачивается на бок, и мы продолжаем покачиваться от движений, которые создают другие на полосе препятствий.

– Тебе нужно свое место, – говорит она. – Может, пора нам помочь тебе с этим.

Слова Хоука пару дней назад проносятся в голове. «Расскажем, когда она будет готова этим пользоваться».

Они говорили о своем убежище. Вот что имеет в виду Аро. Место, где я могу развлекаться, как они.

– Может, у меня уже есть место. – Я сажусь, стена, с которой мы только что спрыгнули, качается и дергается, потому что кто–то поднимается с другой стороны. – Сегодня я подала заявку на покупку дома.

Она вскакивает.

– Что?

– Никому не говори. – Я понижаю голос, но не могу сдержать радости на лице. – Я не хочу связываться с братьями, пока не станет слишком поздно отступать.

– Почему ты говоришь мне?

– Потому что, думаю, ты лучше всех умеешь хранить секреты, – объясняю я, – и я слишком взволнована, чтобы молчать.

Она таращится на меня, и мне становится еще приятнее. Я ее удивила. Я никого не удивляю.

Я позвонила Мэйс, та позвонила Фэрроу, который помог мне осмотреть мой собственный дом. У него есть собственное жилье, он знает окрестности, и я доверяю ему, потому что, если он знает что–то, чего не знает правящая элита Шелбурн–Фоллз – мои братья, – это может его позабавить.

Я все еще нервничаю. А вдруг это огромная ошибка? Это съест почти всю мою финансовую подушку в банке, и дом нуждается в ремонте. По крайней мере, ипотека будет невысокой.

Я представляю, как стою у окна в своей новой гостиной, смотрю на улицу в своем новом районе и не могу унять невероятное тепло, разливающееся по груди и рукам.

Мои братья будут так злы.