Читаем Тихони онлайн бесплатно
Может, я накручиваю себя, но хаос всегда дает возможности. И чем больше будет выпито, тем больше будет совершено глупых поступков.
Я оставляю их, стараясь не высматривать Лукаса. Я знаю, что он здесь, но он будет осторожен, пока рядом мои братья. А я не хочу быть осторожной.
К тому же, я голодна. Просто умираю от голода. Направившись в подвал, я проскальзываю в дверь к холодильнику, чтобы взять ингредиенты для пиццы. В четыре утра, перед отъездом из Уэстона, я перехватила немного овсянки, и с тех пор съела только три ложки парфе.
Вынеся сыр, соус и заранее подготовленное тесто на противне во внутренний дворик, я разогреваю печь для пиццы, чувствуя его присутствие рядом. И чем сильнее я стараюсь не смотреть в его сторону, тем острее осознаю, что мне приходится буквально заставлять себя не искать его глазами.
Каждую секунду:
Каждое мгновение:
Но я оборачиваюсь, и он стоит там. Смотрит на меня.
Обойдя небольшой кухонный островок, он теснит меня в угол, скрытый от чужих глаз; от него исходит аромат душа и свежей одежды.
Его рука касается моего бедра – там, где сегодня утром братья заметили синяк.
– Я не хотел причинить тебе боль вчера, – шепчет он.
Его грудь прижимается к моей, я едва могу дышать. Я приоткрываю рот, теряясь в очертаниях его губ. И вспоминаю, каким требовательным бывает его рот, когда он завладевает моим.
– Что ты хочешь, чтобы я сказала? – спрашиваю я, подливая масла в огонь. – Что всё в порядке?
Я не чувствую боли от синяков. Я бы не отказалась от новых.
Он нависает надо мной, его лицо совсем близко, всё мое тело покалывает, когда его пальцы скользят вверх по ноге, лаская поврежденную кожу.
– Тебе нравится мое платье? – дразню я.
Его рука скользит выше, прижимаясь к моему животу, проходя совсем рядом с грудью, а затем обхватывает талию, приподнимая подол. Мое белье стало бы видно любому, кто прошел бы мимо.
Я подначиваю его:
– Тебе нравится мое платье?
Я знаю, что нравится, и хочу услышать это от него. Хочу знать, что он весь день думал о том, как доступно мое тело, и бесился от того, что не может к нему прикоснуться.
Но в то же время мне нравится, что он как будто даже не замечает вопроса, полностью поглощенный желанием.
Его дыхание обжигает мой рот, он облизывает губы, глядя на меня так, будто я – наркотик, а у него уже началась ломка.
Он тянет за ткань, сжимая её в кулаках всё крепче и крепче, пока я не слышу тихий треск рвущейся нити.
Да.
– Лукас! – кто–то кричит.
Фэрроу?
Я моргаю, чувствуя, как твердость его паха давит между моих ног.
– К тебе пришли! – кричит Фэрроу откуда–то издалека.
Я тяжело дышу, и на мгновение он замирает. Он не может меня оставить. Не может остановиться. Сейчас он поднимет меня и сорвет одежду…
Но он отстраняется.
И я стискиваю зубы от ярости.
– Иду! – откликается он.
Удерживая мой взгляд, он отпускает меня, и мое тело невольно подается вперед, будто за ним тянет невидимая сила.
Будь он проклят.
Хоук никогда не бросает Аро. Для него нет ничего важнее её.
И понадобилось бы землетрясение, чтобы оторвать Хантера от Дилан.
Я заслуживаю большего, чем это.
Я стою на месте – секунду, вторую.
Землетрясение.
А что, если есть одна вещь, которая для него важнее меня? Только одна? Та самая вещь, из–за которой он уехал восемь лет назад. Всё еще не решенная.
Сделав шаг, затем еще один, я следую за ним, выглядывая из–за угла и видя, как он поднимается на небольшой холм к передней части дома. Скрывшись за высокими живыми изгородями между подвалом и холмом, я приседаю и ползу за ними.
Медленно переставляя руки и колени по черной мульче, я слышу голос Уинслет, будто те воспоминания из дневника стали моими.
Я вонзаю пальцы в землю, поднимая глаза, чтобы мельком увидеть его и Фэрроу сквозь заросли чертополоха.
Фэрроу поворачивается к нему, стоит близко, будто хочет сказать что–то очень личное, но его поза выдает осторожность. В нем нет уверенности.
С каких это пор у него и Лукаса общие секреты?
Фэрроу тяжело дышит, глядя на Лукаса; тишина затягивается.
И тут я слышу, как он говорит:
– Он знает, где тело.
Есть только один способ, которым местоположение того тела могло стать известно кому–то, кроме Ривза и меня. Ривз рассказал Хьюго Наварре.
И, должно быть, рассказал совсем недавно, потому что на днях возле магазина Фэллон Хьюго, казалось, ничего не знал.
Дрю в городе. Я понял это еще на второй день после возвращения в Шелбурн–Фоллз и больше никогда не стану игнорировать свое нутро. Я это знал.
Может, Хьюго блефует. Чтобы заставить меня уехать. Чтобы я совершил ошибку. Но лучше исходить из того, что он не врет.
– Он оставит тебя в покое, если ты отдашь ему здание, – говорит мне Фэрроу. – Он хочет встретиться.
Запустив пятерню в волосы, я качаю головой. Значит, шантаж. Я почти впечатлен. Он мог бы просто меня убить.
Возможно, мне стоит больше опасаться Фэрроу. Он мог бы сделать это прямо сейчас, без лишних усилий.
