Читаем Тихони онлайн бесплатно
Мы въезжаем в город – тротуары пусты, если не считать поздних посетителей на террасе перед «Ривертауном». Мягкий свет льется из уличных фонарей, и в теплом воздухе витает запах бегоний из кашпо на столбах, каждый из которых покачивается между двумя флагами, рекламирующими Парад и Пикник в честь Четвертого июля. Два дня мероприятий, запланированных Мэдоком, включая проекты общественных работ и историческую реконструкцию.
Фэрроу сворачивает в переулок за магазином, и я достаю ключ.
– Спасибо, – говорю я ему.
Его взгляд задерживается, будто он сомневается, зачем отказал мне, но минутное искушение прошло. Я отпускаю его.
Поворачиваясь, я захожу в магазин, слыша, как его байк выезжает обратно на улицу.
Я запираю дверь, не зажигаю свет и держу глаза открытыми на случай встречи с преследователями. Эти парни, Дикон и Манас, не смогут войти, но могут попытаться. И та уродливая зеленая машина с той ночи все еще сидит в мыслях. Может, это пустяки, но слишком много всего навалилось разом, чтобы просто так взять и отмахнуться.
Нажимая на защелку, я толкаю дверь и вхожу в Карнавальную Башню, закрывая ее за собой. Тусклый свет просачивается в конце туннеля от уличных фонарей через окна в главном зале, и я включаю фонарик на телефоне.
Найдя навесной замок, который оставила на полу, я продеваю его в отверстие, которое просверлила в засовах, и запираю себя внутри – или всех остальных снаружи.
Это единственный вход, который остается незапертым, если только я не внутри, но с тех пор, как я сегодня поменяла замки в «Глазури», без помощи братьев, никто не может попасть в магазин, если меня там нет.
Я тихо иду по туннелю. То же чувство, что и раньше, заставляет волосы на руках вставать дыбом. Чувство, будто я здесь не одна. Я выхожу в главную комнату, игровая приставка все еще на том же месте, в нос ударяет запах попкорна, старой пиццы и холодного кирпича. Длинный коридор справа исчезает в черной пустоте, и глаза смотрят на меня из пустых углов главного зала. Как тот старый философский вопрос – если дерево падает в лесу, и никто не слышит, был ли звук? Так ощущается Карнавальная Башня. Будто она все еще жива, даже когда здесь никого нет.
Включаю верхний свет, и комната заливается ярким сиянием. Я щурусь, ослепленная им. Выключаю его, моргая, пробираюсь к журнальному столику и включаю лампу. Теплое свечение заполняет пространство, и я выдыхаю. Так лучше. Если бы Хоук когда–нибудь включал большой свет, я бы точно заметила это снаружи раньше.
Слова на стене через комнату становятся ярче. Vivamus, moriendum est.
Хоук написал это на стене?
Может, Хантер. Дилан и Кейд не такие сентиментальные.
Или, может, это было здесь и раньше.
Загадочные рисунки занимает треть огромной стены, и я подхожу ближе, чтобы сфотографировать их на телефон. Я увеличиваю масштаб, чтобы рассмотреть распечатки из ежегодников, газетные вырезки и пару полицейских отчетов, которые они собрали. Здесь есть копии текстовых сообщений, и, отступая назад и рассматривая множество улик, я понимаю, что они выложены в виде карты. Карты города. На стене развешаны все эти вещи: старшая школа Уэстона, Нок–Хилл – некогда богатый район таунхаусов в Уэстоне, – старшая школа Шелбурн–Фоллз...
И мой магазин.
Несколько вырезок разбросаны по Хай–стрит, красная нить тянется от каждого важного места к другому, с номерами в хронологическом порядке.
Между двумя городами виднеется узкая извилистая кирпичная полоса, символизирующая реку. Что–то в ее очертаниях – в линиях воды – мне кое–что напоминает. Как ветви...
Я просматриваю фотографии, документы, тексты и описания городских легенд, собирая воедино то, что мои племянники и племянница узнали на данный момент.
Карнавальная Башня была подпольным баром сто лет назад. Мой магазин был прикрытием для бизнеса, а «Ривертаун» по соседству был домом. По крайней мере, двадцать лет назад.
Однажды вечером там сидела с детьми молодая девушка, и один бандит из Уэстона пришел отомстить. Она не знала, что его старший брат прячется за зеркалом в подпольном баре, где сейчас сижу я, и наблюдает за их забавами.
Я выросла с этим. Глупое детское суеверие, что зеркала – это двери или окна или что–то в этом роде. Я никогда не придавала этому значения. Ну как часто кто–то вообще прислоняется к зеркалам?
Но теперь я знаю. Наверное, каждая история начинается с чего–то реального. Интересно, Лукас знает об этих легендах, раз тоже здесь вырос?
Я перемещаюсь по уликам, двигаясь вдоль нити по карте. Судя по всему, той ночью им не удалось повеселиться так, как планировалось, потому что братья хотели растянуть удовольствие. Они заманили ее в Уэстон во время обмена пленными, который происходит каждую Неделю Соперничества в октябре между школами.
Собственно, эта традиция, которой уже более двадцати лет, судя по всему, была их идеей.
