Читаем Тихони онлайн бесплатно
Я натягиваю его футболку через голову, его запах окутывает меня, пока я иду к двери и запираю ее. По рукам бегут мурашки.
Пол наверху скрипит, ветки царапают окно, музыка вибрирует сквозь стены снаружи.
– Ты думаешь, что у тебя все под контролем, – шепчу я ему вслед, чувствуя, как от жара между ног у меня трепещут веки. – Посмотрим.
Черт, я мог бы быть внутри нее прямо сейчас. Погрузиться по самые яйца в эту мягкую, нежную кожу, прильнуть губами к телу, которое на ощупь как гребаное облако.
Ее грудь, живот, бедра… Гладкие, как шелк, и пахнущие лучше, чем в раю. Понятия не имею, как, черт возьми, пахнет в раю, но если как–то иначе, то я туда не хочу. Я никогда не прикасался ни к кому, кто посылал бы электрический разряд одновременно в мой член и мозг. Я имею в виду, что за хрень? Я был на взводе, и причиной тому Куинн.
Куинн.
От одной мысли о том, что я мог бы сейчас с ней делать – она одна, спрятана от всех, в моих руках, – у меня так подскакивает температура, что я весь вспотел, хотя на улице всего 22 градуса и работает кондиционер.
Что, черт возьми, мне теперь делать? Я слишком сильно ее люблю, чтобы просто взять и бросить, как любую другую. Я бы вскрыл себе вены, если бы ей это было нужно.
Но я не могу заниматься с ней любовью. Тогда я потеряю ее навсегда.
Переключив машину на более высокую передачу, я мчусь сквозь ночь прочь от нее, как будто у меня на спине обезьяна. И я еду в единственное место, которое поможет мне взглянуть на все по–новому.
В железнодорожный туннель, как сказал Хьюго.
Когда он это сказал, на меня нахлынули воспоминания, и я вдруг увидел себя таким, каким был много лет назад. Вне своего тела. Все было как в тумане, потому что я чувствовал себя таким маленьким.
Что–то маленькое внутри мужского тела, спрятанное глубоко в голове, которую я больше не узнавал.
Это было так, словно я смотрел в бинокль своими собственными глазами на себя издалека.
Как, черт возьми, я мог забыть о туннеле?
Я знал, что тело было в лесу рядом с шоссе.
Я даже помнил, что это было до лагеря «Блэкхок», а не после.
Но той ночью я мало что осознавал.
Припарковавшись, я иду пешком, дождь хлещет по моим обнаженным плечам и груди. Я смотрю на старые листья, покрывающие темную землю, и провожу рукой по гладкому камню.
Глядя на мягкий холмик земли, я сжимаю кулаки, чтобы они перестали дрожать.
– Прости.
Подбородок дрожит, глаза наполняются слезами.
– Я поступил правильно, – шепчу я, дождь стекает с губ. – Я не мог сделать ничего, блять, хорошего тогда, но я мог защитить их.
Кто знает, что бы Дрю сделал, чтобы напасть на Трентов и Карутерсов? У него была гребаная банда.
Но в глубине души я хотел сбежать. Это было легче, чем смотреть в глаза тем, кто меня любил. Моей маме, которая и так уже через многое прошла, потеряв моего отца, и Мэдоку с Фэллон, и их миру, такому прекрасному и совершенному.
Меня тошнило от себя. Я ненавидел себя.
Однако нет ничего благородного в том, чтобы позволить душе гнить в могиле, которую никто никогда не посетит.
Куинн заслуживает кого–то получше, чем я.
Я отказался от всего, чтобы не делать самое трудное. Какой же я кусок дерьма…
Я покидаю могилу и сажусь обратно в машину, мчусь через Шелбурн–Фоллз обратно к дому родителей Куинн.
Закрывая гараж, я выключаю свет и захожу в дом, запирая за собой дверь. Сбрасываю грязную обувь и бросаю ее в раковину в подсобке. Нужно бы взять полотенце, чтобы вытереть грудь и спину, но гнев все еще кипит, и это меня охлаждает.
Поднимаясь по черной лестнице, я иду в гостевую комнату, закрываю дверь и сажусь на край кровати.
– Что, блять, мне делать? – шепчу я себе.
Что, если Изобель ничего не найдет в своем исследовании? Я заставил ее рыть землю в поисках любой информации о Трентах и Карутерсах, чтобы быть на шаг впереди, если у Хьюго есть туз в рукаве. Не то чтобы я думал, что Джаред, Джекс или Мэдок что–то скрывают, но лучше быть уверенным.
Но что, если она не найдет ничего, что я смогу использовать как рычаг против Ривза или Наварре? Каков мой следующий шаг?
Этот человек, безусловно, заслуживает достойного захоронения. И я не уеду, пока он его не получит. Но сначала мне нужно остановить Грин–стрит. Если я этого не сделаю и меня арестуют, я не смогу защитить свою семью. Или Куинн.
Я остался, потому что слухи о застройке этой земли вынуждают меня с этим разобраться. Я остался, потому что Грин–стрит разрослась и представляет опасность. Я остался, потому что люблю Фоллз и я ничто без этих людей в моей жизни.
Но на самом деле все из–за Куинн. Я остался, потому что не могу уйти от нее.
Она причиняет мне боль, когда злится, и причиняет боль, когда смягчается.
