Читаем Тихони онлайн бесплатно

Но, с другой стороны, кто знает, что станет со зданием, если я умру? Им нужен документ на право собственности.

– Где? – спрашиваю я.

– Он на крыше «Ривертауна». – Он отводит взгляд, потом снова смотрит на меня, неловко переминаясь с ноги на ногу.

Чертовски здорово. Прямо здесь, рядом со всеми людьми, которые мне дороги, под прикрытием хаоса под названием «Барбекю–марафон».

Я иду к своей машине, Фэрроу не отстает. По крайней мере, я рад, что Куинн в безопасности, с семьей.

– В туннеле Ривер–Хилл кто–то зарыт? – спрашивает Фэрроу.

Одна из живых изгородей рядом с нами шуршит; я опускаю взгляд и вижу выпорхнувшую птицу.

Кто–то зарыт? Неужели Фэрроу это действительно волнует?

Я не питаю иллюзий – он видел достаточно дерьма задолго до моего появления.

– Нет, – быстро отвечаю я, удивляя самого себя. Останавливаюсь у «Мустанга» и достаю ключи. – Кто–то зарыт снаружи него.

Я не смотрю на него и не знаю, почему рассказал. Доверяю ли я ему? В какой–то степени. Но уж точно без веских на то причин. Ему нужна Грин–стрит. Он сам сказал мне об этом в ту ночь, когда я узнал, что он купил мой дом.

Он захочет «чистить» Уэстон не больше, чем Хьюго, и может видеть во мне такую же угрозу, как и в своем боссе.

Я просто устал лгать. И что–то подсказывает мне, что ему дороги те же люди, что и мне.

Он изучает меня взглядом.

– Почему бы тебе просто не отдать ему Грин–стрит?

– А стоит? – спрашиваю я.

Этого ли он хочет?

Он замолкает, а затем кривит губы в отвращении.

– Нет. Куинн не заслуживает труса.

– И почему избавление от Грин–стрит сделает меня трусом?

– Потому что ты просто переложишь ответственность с себя на Мэдока Карутерса, – указывает он. – Тогда Хьюго станет его проблемой.

Именно. Я рад, что он согласен. Я могу сбросить Грин–стрит со своих плеч за секунду, но что дальше? Я не оставлю людей, которых люблю, расхлебывать кашу, которую сам заварил.

Волосы на затылке встают дыбом – кажется, за нами наблюдают. Но когда я оглядываюсь, сзади никого нет.

Чертов Дрю где–то рядом. Я это знаю.

– Значит… – Я снова поворачиваюсь к нему, сглатывая. – Тогда я её закрою, – объявляю я. – Или продам.

Фэрроу отводит глаза.

– Делай что хочешь.

Я почти улыбаюсь. Я вижу его насквозь.

Ему нужно здание. Это с Хьюго он говорил той ночью в спортзале, пока Ной и Куинн бегали на дорожках. Он метит на место Хьюго.

Да, я доверяю ему. Но лишь немного.

– Тебе приходится платить? – я стискиваю зубы. – Или ты получаешь всё бесплатно от девчонок, которых ломаешь?

Он улыбается сквозь насмешку.

– Мы и парней поставляем. Мы расширились с твоих времен.

Я распахиваю дверцу машины и сажусь внутрь; он наклоняется, заглядывая в открытое окно.

Глядя вперед на дом Мэдока, я чувствую запах разгорающегося гриля и слышу музыку.

– Я просто не мог… принять то, во что это превратилось, – говорю я ему. – Во что это превратил Дрю Ривз. Это был социальный клуб, понимаешь? Мы нашли эту дешевку, копов поблизости не было. Я думал, мы соберем парней, которые любят сноуборд зимой и отдых на озере летом. Будем пить и устраивать вечеринки для всего квартала. – Я встречаюсь с ним взглядом. – Может, заведем связи, когда все обзаведутся карьерой. Начнем бизнес в округе и снова оживим город. Может, проведем конкурс мокрых футболок, чтобы собрать деньги для детей или типа того.

– Как ты обычно и делаешь.

Я смеюсь.

– Точно.

Но затем лицо моё мрачнеет при воспоминании о драках, крови и взглядах людей – таких, будто они жалели, что мы вообще здесь появились.

– Девчонки, оружие… – бормочу я. – Торговля наркотиками – это срок не меньше десяти лет, парень. За первое же нарушение.

– А за убийство – пожизненное.

Да уж.

– Я вляпался по уши, – признаюсь я, – потому что вбил себе в голову, что Мэдок достаточно долго заменял мне отца, поэтому я пытался создать свою собственную семью и всё проебал.

– Ты видишь это так только потому, что у тебя было что–то получше, – парирует он.

Его слова заставляют меня замолчать; чувство вины прокрадывается внутрь из–за того, что у меня были все те привилегии, которых не было у других. Я понимаю, о чем он. То, что у него есть на Грин–стрит, стоит для него спасения, потому что для него это в каком–то смысле и есть семья.

Но в конечном итоге это нисходящая спираль, которая ведет в никуда. Никогда и никого.

Я выравниваю голос и сухо констатирую:

– Любой другой вариант будет лучше для людей, которые любят тебя, Фэрроу.

Есть кто–то, кто любит его и не хочет для него такой жизни.

Мне следовало остаться. Я мог бы направить всю свою энергию на то, чтобы найти способ искупить вину. Я сделал неправильный выбор.

Я завожу машину.

– Кое–что мне всё же нравилось, – задумчиво произношу я. – Мне нравилось чувствовать себя важным. Нравились девчонки, которым нужен был мальчик из колледжа. Нравилось, каким темным становился город по ночам. Поездки по холмам. Глотка Филана. Кладбище машин.

Нам действительно было весело.

Я слегка усмехаюсь.

– Мне нравилось, что никто из тех, кого я любил, не знал о моей тайной жизни, как будто всё это было не по–настоящему. Какое–то время. – Я пристально смотрю на него. – Но это была всего лишь фантазия.