Читаем Тихони онлайн бесплатно
И видеть Куинн. Господи. Как она смотрела на меня из–под козырька той кепки. Те же большие глаза… Я заметил это в ней давно. То, как она смотрела только на меня. Будто чего–то ждала.
В груди поднимается болезненная волна.
– Боже, как я скучаю по ним, пап.
По всем.
И не могу дождаться отъезда. Я забыл, какой маленький этот город, как все всё замечают и как медленно все движется. Мне нравится город. Суета Дубая затягивает. Там всегда есть с кем встретиться. Что посмотреть. Куда пойти. Еда, музыка, работа…
Шелбурн–Фоллз – гребаный аквариум.
Мой отец смотрит на меня, но ничего не говорит. Он перестал говорить со мной много лет назад.
Ставя воду, я поднимаюсь по лестнице, натягиваю спортивные штаны, кроссовки и ту же белую толстовку, что была на мне вчера в спортзале. Через минуту я уже в наушниках, телефон удобно лежит в кармане штанов, а в наушниках играет песня Bother. Я запираю дверь и выхожу из дома.
Я оглядываю улицу. Пусто, если не считать старого белого «Малибу», который стоит здесь с тех пор, как я учился в колледже. В большинстве домов темно, горят только фонари на крыльце. Я снова оглядываюсь, чувствуя, как по спине побежали мурашки, и спускаюсь по ступенькам на тротуар.
Его больше нет в городе. Я чувствовал себя спокойнее, возвращаясь, когда узнал это, но никто не знает, где он и…
Другие заняли его место.
Чем дольше я остаюсь в городе, тем выше вероятность, что они узнают.
Я уеду, как только дом выставят на продажу, а вещи, которые оставила мама, будут надежно упакованы.
Я прохожу мимо нескольких заросших лужаек, прерываемых аккуратными газонами, но почти каждому дому требуется покраска, ремонт крыши или водостоков. МакКелти по–прежнему любят эту уродливую сетчатую изгородь, но… они хотя бы заменили ее. Ржавчины больше нет.
В детстве район был неплохим, и даже сейчас нельзя сказать, что он плохой, но это не район Мэдока. И это не Фолл–Эвей–Лейн. Мы поддерживали наш дом в порядке, даже без отца – вернее, моя мать поддерживала. Дом может продаться очень быстро.
Или может продаваться вечность. Он далеко от школ, а район слишком стар, чтобы меняться, большинство домов унаследованы или принадлежат стареющему населению, что не идеально для новых семей.
В любом случае, мне все равно. Пусть продается хоть всю жизнь, лишь бы мне не пришлось здесь быть ради этого.
Я бегу в город, мимо мастерской Джареда, «Астрофизики» и магазина, где я в детстве покупал все свои велосипеды. Сейчас на витрине среди прочих стоят электровелосипеды.
Дойдя до конца улицы, я останавливаюсь, собираясь повернуть направо к школе, но крошечная щетина на щеке твердеет, как иголки, – чувство опасности окружает меня.
Мне даже не нужно смотреть налево, чтобы знать, куда ведет та дорога.
За город, в сторону, где путь темнеет, уходя все дальше от города и вглубь леса.
Отталкиваясь, я бегу прямо, но не успеваю пробежать и квартала, как на Хай–стрит показывается пекарня Куинн. Я касаюсь наушника, выключая музыку.
«Глазурь».
Пересекая Первую авеню, я бегу по противоположной стороне улицы от ее магазина и замечаю свет в окнах. Там, в глубине, за дверями кухни, теплится огонек.
Силуэт проходит мимо и снова исчезает, а я делаю глубокий вдох, вспоминая прошлую ночь в спортзале.
– Так сколько ей…? – просвистел у меня за спиной мой друг Лэнс, когда я смотрел, как Мэдок уезжает с Куинн на пассажирском сиденье своей машины. – Лет на десять младше тебя?
Он дразнил меня за то, что я подкалывал его насчет возраста его жены.
Но что–то шевельнулось в груди, когда я увидел, как Джаред и Джекс прутся за ними, будто для безопасности их сестры нужен целый чертов конвой.
– Я не смотрел, – сказал я ему.
Он просто рассмеялся и пошел к своей машине у обочины.
– А она – да.
Я забыл, каким проницательным бывает Лэнс. Когда я приехал в город, я даже не собирался ему звонить, но я часто вижу его, когда он путешествует, а он только что женился. Он бы взбесился, если бы я не связался с ним, не приехав на свадьбу.
А Куинн на двенадцать лет младше меня. Теперь его жена не кажется такой уж молодой.
Мне действительно стоило узнать ее прошлой ночью. Вместо этого я смотрел, как она смотрит на меня, и думал, что, может, переживу этот визит с приятным отвлечением вроде нее в моих руках на пару дней.
Черт.
Я смотрю на магазин и снова вижу ее на кухне. Вчера вечером она на меня не смотрела. По крайней мере, не так. Когда–то я был для нее важен. Уверен, ей было странно видеть, как я изменился.
Я перебегаю улицу, огибаю здание и захожу в переулок. Подходя к служебному входу, я замечаю велосипед, пристегнутый к водосточной трубе. Стучу в дверь.
К сожалению, я солгал Лэнсу. Я смотрел на нее. Еще до того, как узнал, кто она такая, и увидел, как она бежит по дорожке. И мне очень нравилось на нее смотреть.
Она смотрела на меня, постоянно ловя мой взгляд, когда я поворачивался в ее сторону. Я такой идиот. Она смотрела, потому что узнала меня. А я смотрел, потому что…
– Кто там? – доносится из–за двери тихий, немного робкий голос.
