Читаем Тихони онлайн бесплатно
– Я тоже стал крупнее, – дразнит он.
Я отрываюсь от земли, хватаясь за телефон и проверяя, нет ли здесь Куинн. Надеюсь, она уже далеко.
Дрю сжимает мой затылок, вдавливая меня лицом в прошлогоднюю листву. Он втирает мою голову в открытую оконную раму машины Хьюго, мои глаза прикованы к нынешнему лидеру Грин–стрит, пытающемуся дотянуться до пистолета, застрявшего между приборной панелью и лобовым стеклом.
– Убей его, – шепчет мне Дрю.
Хьюго тяжело дышит.
– Кусок дерьма…
– Убей его, – умоляет меня мой старый друг, и в его голосе по–прежнему слышится властность. – Кто остановит его, если я отправлю тебя в тюрьму? Кто защитит Шелбурн–Фоллз, если ты вернешься в Дубай?
Хьюго тянет ремень, рыча от полного бессилия.
– Аксель! – ревет он, пытаясь разбудить своего напарника. – Ник!
Стон доносится с заднего сиденья.
– Он знает о ней, – подначивает меня Дрю. – Я знаю о ней.
Я рычу, пытаясь подняться, несмотря на вес на спине.
Ремень Хьюго расстегивается, и он падает на крышу.
– Кто помешает ему причинить ей вред, если он убьет тебя? – продолжает Дрю.
Никто меня не убьет.
Хьюго хватает пистолет, и я бросаюсь к нему.
– Убей его и покончи с этим, – дышит Дрю мне в ухо.
Он отпускает меня, Хьюго направляет пистолет, и я хватаю его за лодыжки, вытаскивая из машины. Я оборачиваюсь, готовый к нападению Дрю.
Но Хьюго стреляет.
Он нажимает на курок, и мое сердце почти останавливается.
Выстрела нет.
Он пытается снять пистолет с предохранителя, но я наваливаюсь на него, заламываю ему руки за голову и пытаюсь выхватить оружие.
Где, черт возьми, Дрю? Волосы на затылке встают дыбом в предвкушении выстрела.
Хьюго выворачивается в сторону, ударяя меня коленом в ребра. Боль пронзает тело, когда я слышу хруст.
Я вздрагиваю. Блять.
Я с силой бью его гребаные руки о землю, раз, два, а затем три, пока из него не вырывается крик и пистолет не выпадает.
Не давая ему времени опомниться, я заношу кулак и бью его так сильно, что его зубы режут мне руку.
И я продолжаю бить.
Я могу умереть. Меня могут арестовать и посадить пожизненно, но пока они здесь, она не в безопасности. Это никогда не закончится.
Я должен это сделать.
– Аксель! – кричит он своей банде. – Николас!
Я хватаю его за волосы на макушке и бью снова и снова, пока рука не начинает гореть от напряжения.
Это никогда не закончится. Даже если я добьюсь, чтобы их посадили на двадцать лет, это не навсегда. Они просто оставят вместо себя других.
Я не убивал Дэвида Миллера.
И я ничего этого не хочу.
Но они будут причинять боль людям, и я делаю то, что должен.
Окровавленными руками я хватаю его за шею и сжимаю.
Я впиваюсь в него пальцами, напрягаю все мышцы рук и перекрываю ему доступ воздуха.
Его лицо искажается, кожа сереет, а я стою над ним на коленях и смотрю в мертвые глаза другого человека, который оказался здесь просто из–за моего выбора, сделанного много лет назад.
Грудь сдавливает, агония заполняет голову, и я разжимаю пальцы.
Один труп – это ошибка. Второй – не оставляет сомнений в том, что я убийца.
Я вдыхаю, и тошнота подступает к горлу, пока… он не втягивает полные легкие воздуха и не заходится кашлем, живой.
Я проглатываю ком в горле и слезаю с него, отползая в сторону.
Я смотрю на кровь на своих руках, но она не моя. Стыд покрывает мою кожу, черта, которую я чуть не переступил, заставляет меня дрожать, потому что она все еще там. Черта прямо передо мной, как будто я все еще могу споткнуться о нее, прежде чем успею остановиться.
Дрю исчез. Хьюго хрипит и переворачивается, пистолет забыт. Аксель и Николас вылезают из машины.
Я набираю 911, не потому что кто–то пострадал, а потому что Хьюго слишком туп, чтобы смириться с потерями.
– На шоссе 112, на шестой миле, произошла авария без смертельного исхода, есть пострадавшие.
– Нет, чувак, – выплевывает Хьюго, все они поднимаются на ноги. – Дерьмо.
Через мгновение их нет, они карабкаются по склону обратно к дороге и исчезают. Наверное, обратно в Уэстон или по крайней мере ждать машину.
Я вешаю трубку, линия даже не соединилась здесь, в лесу.
Мои ноги двигаются, бредут через лес.
Что бы случилось, если бы я убил его сегодня? Пришлось бы мне подкупить двух его парней, чтобы молчали? Чтобы помогли мне похоронить его? Пришлось бы мне вернуться на Грин–стрит?
С каким еще багажом лжи мне пришлось бы жить?
Незадолго до смерти отца я помню, как осознал, что моя «домашняя» жизнь немного отличается от жизни моих друзей. Это было осознание, как удар грома в небе. Мои родители не орали друг на друга, как родители одного из моих друзей. Мне не нужно было прятать деньги на день рождения, боясь, что мама их украдет, или носить с собой собственный ключ от дома, потому что там никогда никого не было. Не помню точно, как мой отец это объяснил, но однажды он осознал, что у него именно та жизнь, о которой он всегда мечтал. Он больше не ждал будущего и не жаждал чего–то другого. Он получил все, что хотел.
Я хочу только одного. Я хочу, чтобы Куинн бежала навстречу жизни с улыбкой на лице.
И мне бы очень хотелось больше никогда не уезжать.
