Читаем Тихони онлайн бесплатно
– Когда мне было шестнадцать, – рассказывает всем Мэдок, отпуская меня и обращаясь к гостям. – Я встретил парнишку, которому, предположительно, нужно было сильное, уравновешенное, позитивное и благонравное мужское влияние.
Вокруг бассейна раздаются смешки и фырканья.
– Но вместо этого он получил меня, – шутит он, бросая на меня взгляд. – Я пытался быть ему старшим братом, показывать пример, давать советы и учить его жизни, но чем больше времени я с ним проводил, тем большее влияние на меня оказывал
– Вперед, «White Sox»! – кричит кто–то.
Другие хлопают и радуются.
Но я не могу разжать челюсть, глаза всех присутствующих ощущаются как лава на моей коже.
Я так нервничал, когда впервые встретил Мэдока, но зря. Он был профи. Мне потребовалось всего четыре минуты, чтобы привязаться к нему.
– Предполагалось, что это он во мне нуждался, – говорит Мэдок хриплым голосом. – Но правда в том, что у меня самого было разбито сердце, когда я встретил его. Я потерял очень важного человека в своей жизни.
Я поднимаю глаза и нахожу его жену на другой стороне бассейна. Она слабо улыбается сквозь дрожащий подбородок и слезы на глазах.
Годы спустя я узнал, что, пока я терял отца, Мэдок был подростком, терявшим девушку, которую любил. В день нашей встречи он тоже страдал, хоть и не показывал виду.
– И я вел себя как мудак из–за этого, – объясняет он гостям. – Этот восьмилетний ребенок напомнил мне, каким я был, когда был счастлив, и я больше не хотел оставаться бесчувственным. Я хотел, чтобы он был счастлив вместо всего этого. – Мэдок оглядывает толпу, все замолкают и слушают. – Мой отец однажды сказал мне, что если ты хороший отец, то твои надежды и мечты передаются детям с самого их рождения. Они на первом месте.
Отец Мэдока также и отец Куинн, и ему следовало знать. Он не был внимательным отцом для своего сына. Но он научился.
– Так что я стал болеть за гребаных «Cubs», – продолжает Мэдок, и на лицах у бассейна появляются улыбки. – И подписался на журнал MAD. И собирал модели самолетов, и ел хот–доги три раза в неделю, потому что они были его любимыми, и я был благодарен за каждую секунду… – Он встречается со мной глазами. – Потому что, думаю, все это было нужно мне больше, чем тебе.
Мои глаза жжет, и я знаю, он это видит. Я моргаю, опуская взгляд, и почти задыхаюсь. Они не знают меня. Не по–настоящему. Он бы не говорил всего этого, если бы знал.
– Я ожил, когда встретил тебя, – шепчет он так, что слышу только я.
Я качаю головой.
– Я тебе не отец, – говорит он, – но я считаю тебя своим сыном.
У меня перехватывает дыхание, и я едва сдерживаюсь.
Когда он заканчивает, я слышу улыбку в его голосе.
– И я надеюсь, что ты не будешь так долго отсутствовать перед следующим возвращением.
Он притягивает меня к себе, и я не могу удержаться, чтобы не обнять его в ответ и не прижать к себе. В последний раз.
Вокруг бассейна раздаются аплодисменты, и Мэдок наконец отстраняется, все теперь смотрят на меня.
Я должен что–то сказать. Я знаю, что это мое место, и не могу больше убеждать себя, что у меня нет здесь дома, потому что история этой семьи это опровергает. Мать Джареда взяла к себе Джекса, когда он был подростком. Джекс и его жена, в свою очередь, взяли к себе девушку своего сына и ее братьев и сестер. Эта семья находит место для всех.
Но я не могу здесь оставаться. Если я не уеду, Мэдока могут впутать в то, что я натворил. Мне нужно уходить.
Я прочищаю горло.
– Я… – Я смеюсь. – Вообще–то, я просил хот–доги, потому что думал, что они нравятся тебе, – объявляю я. – Ну, ты же ел их три раза в неделю, так что…
Все разражаются смехом, Мэдок качает головой, глядя на меня.
Нужно было сказать больше человеку, который так много мне дал. Его жене, которая была для меня старшей сестрой, второй матерью, наставником и другом.
Людям, которые подарили мне общество и семью, готовые прийти на помощь в любой момент. В
Я встречаюсь глазами с Куинн.
– Я буду по вам всем скучать, – говорю я им.
Куинн хмурится, и я вижу, что она пытается сдержать слезы, а у меня в горле встает ком. Но потом она опускает глаза, смотрит на свой напиток, и я жду, но она больше не смотрит на меня.
Мне больше нечего сказать.
Во внутреннем дворике становится тихо, и я чувствую себя полным ничтожеством, но вот и все. Все кончено.
Улыбка Мэдока слегка гаснет, но он быстро приходит в себя, подходя для еще одного объятия.
Я игнорирую взгляды всех, кто ожидал большего. Они не понимают, потому что не могут. Все так, как есть.
Кроме Фэрроу Келли. Я ловлю его взгляд, когда он стоит как вкопанный, смотрит на меня и понимает, что, наверное, он единственный здесь знает, почему мне лучше уехать.
Ко мне подходят другие: Фэллон, Джульетта, Тэйт, Джекс и Джаред, некоторые обнимают меня в последний раз, другие пожимают руку. Я благодарю их за то, что пришли.
