Читаем Тихони онлайн бесплатно

Скомкав бумажное полотенце, я засовываю его в корзину и распахиваю дверь. Фэллон оборачивается, скрестив руки на груди, в то время как Тэйт, Джаред, Джекс и Джульетта смотрят на меня. Проходя мимо них, я направляюсь к стойке и беру показания Лукаса, продолжая с того места, где остановился.

Он завел друзей… они основали Грин–стрит как социальный клуб… Дрю Ривз захватил власть и двинулся в направлении, куда Лукас и Лэнс не могли последовать… Лукас отказался отдавать ему здание… хотел его закрыть…

И я дохожу до той части, где Лукас бросил ему вызов, который обернулся против него. Ривз спрятал полуживого человека в багажнике, и Лукас утопил машину, не подозревая, что там кто–то есть.

Я вкратце читаю, почему Лукас чувствовал, что не может признаться. Ривз, с его положением в Шелбурн–Фоллз, мог причинить вред Лукасу и тем, кого он любил.

Пытаясь вспомнить, я не могу понять, что происходило в моей жизни в то время. Что я делал в ночь, когда все это случилось? Что, черт возьми, было такого важного все последующие месяцы, пока он боролся, пытаясь удержаться на плаву с этим чувством вины, а я ничего не замечал?

Руки касаются моих плеч, и я поворачиваюсь. Фэллон обвивает мою шею.

Барри и двое других офицеров в Уэстоне, допрашивают Грин–стрит и… собирают останки.

– Нам звонить Грейс? – шепчет Фэллон мне в ухо.

– Нет.

Я отстраняюсь. Мать Лукаса должна знать план, прежде чем услышит о проблеме. Грейс справится, но она запаникует. Как и я сейчас. Одно за другим.

– Мне нужно сначала поговорить с ним.

Она кивает и отступает, и я жестом подзываю Сэм Барнс, дежурного офицера. Она кивает, чтобы я следовал за ней.

Я иду за ней, но Джекс останавливает меня.

– Он лучший человек, чем я, – говорит он, будто мне нужны заверения. – Они никогда не найдут тела, которые я закопал в лесу.

Я сглатываю при напоминании о правосудии Джекса в прошлом. Это даже отдаленно не одно и то же. Для него это была самооборона, и он никому не был обязан достойным захоронением.

Я следую за Сэм обратно в камеры и прохожу мимо пустой, прежде чем добраться до Лукаса, стоящего одного в дальнем углу. Барри официально его не обвинял. Просто держит его, пока не сможет допросить свидетелей. Лукас сотрудничает.

Сэм уходит, закрывая за собой дверь, и я смотрю на парня, которого знаю больше половины нашей жизни.

Он стоит прямо, скрестив руки на груди.

Как и Фэллон, он не отводит взгляд.

Я сокращаю расстояние между собой и решеткой.

– Почему ты не сказал мне?

Он колеблется, глядя на меня.

– Потому что ты бы попытался все исправить и сам оказался под ударом вместо меня.

Несколько лет назад Ривз со своими головорезами ворвался на вечеринку моего сына в поисках моего ноутбука. Его предприятие, должно быть, набирало обороты, и он хотел убедиться, что сможет шантажировать меня, если – когда – это перекинется на Фоллз и я попытаюсь его остановить.

Скрывать было нечего, но я уверен, он бы нашел что–то, чтобы вывернуть в свою пользу.

– А когда Хоук два года назад выгнал Ривза из Шелбурн–Фоллз? – наступаю я. – Ты, должно быть, слышал. Почему ты не вернулся тогда?

Лукас сжимает челюсть, и я не знаю, пытается ли он мне что–то сказать или у него просто нет ответа.

Мой нос почти касается прутьев.

– Ты моя семья, – выдыхаю я. – Считаешь ты меня ею или нет.

Он на мгновение отводит взгляд.

– Ты моя семья, – снова заявляю я, – и мы бы справились. Бегство никогда не бывает ответом…

Он расправляет плечи, выпаливая:

– Я не хотел, чтобы ты знал.

Что?

Почему? Он знал, что сделал Джекс. Он знал о моих ошибках и ошибках Джареда. Думал, мы не справимся?

Я щурю глаза.

– Лукас…

– Слушай, я знаю, ладно? – перебивает он меня. – «Я никогда не был обузой, и ты никогда не ожидал, что я буду идеальным…» Я знаю все, что ты бы сказал, но ты бы сказал это, потому что я тебе дорог. – Сухожилие на его шее напрягается, и я вижу, как он пытается успокоить свой голос. – Это не меняло бы того факта, что разбирательство с моими ошибками могло бы навредить тебе, и то, что я не мог признаться в том, что похоронено в двух милях отсюда в лесу, убивало меня. Поэтому я уехал.

Ривз заставил его думать, что он в ловушке.

– Мое настроение ранило мою мать. – продолжил он. – Я не заслуживал быть рядом с Куинн. Что, если бы паутина стала больше? Что, если бы я совершил еще одну серьезную ошибку? – Его глаза краснеют. – Я больше себе не доверял.

И я не знаю, что сказать. Это чувство легко подступает, когда ты молод. Ты еще не совершил достаточно ошибок, чтобы знать, что их будет еще сотня до конца жизни.

– Вот почему ты хотел уехать, как только приехал сюда, – говорю я хриплым голосом.

Он медленно кивает.

– Новое руководство Грин–стрит хотело, чтобы я уехал. Они считали, что член–основатель с правом собственности на здание представляет для них угрозу.

Он должен был лететь на самолете обратно в Дубай больше недели назад.

Я не моргаю.

– И Куинн – причина, по которой ты остался.

Он не может сдержать улыбку, которая начинает появляться, когда он опускает глаза на пол.