Я до сих пор не могу поверить, что она просто носила ее, спустя восемь лет после того, как я ей ее отдал, до тех самых пор, как я увидел ее позавчера в спортзале. Она ведь не знала, что увидит меня. Я сжимаю кепку в руках, и на меня нахлынывают воспоминания о том, как я в последний раз держал ее в руках.
Когда отдавал ее ей…
***
Опустив взгляд, я увидел, что Куинн снова смотрит на меня, но опять быстро отвернулась.
Я вздохнул, начиная чувствовать ту вину, о которой говорила Фэллон. Куинн знала меня всю свою жизнь. Тринадцать лет. Наверное, я мог бы собраться с силами и попрощаться, даже когда все, чего мне хотелось, это уехать.
Подойдя, я остановился рядом с ней и опустился на колени.
– Я буду скучать по твоим круассанам, знаешь?
Она нахмурилась еще сильнее, продолжая смотреть в свою тетрадь.
– Там, куда ты едешь, наверняка еда и рестораны получше.
– Но они не будут приготовлены тобой.
Я пытался успокоить ее, но она не поддавалась. Я не хотел, чтобы она злилась на меня, но знал, что ребенку ее возраста трудно понять.
И были вещи, которые я не мог ей сейчас объяснить. Она была слишком юна. Она должна была быть счастливой и беззаботной, и мне было ненавистно, что она тратит хоть минуту своего времени на мысли, что по мне стоит скучать.
– Ну, продолжай тренироваться, ладно? – Я толкнул ее плечо рукой. – Может, я скоро вернусь в гости и надеюсь попробовать твои новые рецепты.
– Ты вообще не вернешься, – пробормотала она, все еще не глядя на меня.
– Откуда ты знаешь?
– Потому что все врут, чтобы другим было легче.
Я прищурился, изучая ее. Откуда, черт возьми, у нее такие мысли?
Она наконец подняла свои печальные карие глаза.
– Ты найдешь новых друзей и забудешь о нас.
Я покачал головой, не зная, что сказать дальше. Заведу ли я друзей там, куда еду? Вероятно. Уверен ли я, что вернусь? Нет. Прямо сейчас я вообще не хотел возвращаться сюда.
Но я хотел, чтобы ей стало легче, поэтому, не думая, снял кепку и надел ее ей на голову, усмехнувшись, когда козырек упал ей на глаза.
– Я вернусь, – возразил я. – Мне же нужно будет забрать свою кепку, правда?
Она сдернула кепку с головы, ее глаза расширились, пока она ее разглядывала.
– Ты не можешь мне ее отдать, – ошеломленно выдохнула она. Она знала, что это кепка моего отца, и знала, как я ее любил. Но почему–то мне казалось, что я не буду по ней скучать, если буду знать, что она что–то значит для нее.
– Я уже отдал, – отрезал я. – Так что береги ее, ладно?
