Читаем Тихони онлайн бесплатно
– У меня есть права. Я умею водить, – признается она. – Мои братья ни за что не потерпели бы, чтобы кто–то в семье не умел управляться с механикой, но…
– Но?
Она кривит губы.
– Велосипеды тихие. – Ее голос робкий, она поворачивается ко мне. – И нет ремней безопасности. Мне нравится свежий воздух.
Мое сердце смягчается, и я снова вижу в Куинн детскую любовь к мелочам. Она всегда делала все чуть медленнее, чем остальные члены семьи. Ей нравилось гулять, чувствовать ветер и любоваться двориками, мимо которых мы проходили.
Я хочу, чтобы она каталась на велосипеде.
Но не по снегу и не в темноте.
– Вождение – это навык, – объясняю я. – Чем больше у тебя навыков, тем ты сильнее. Верно?
И я не хочу, чтобы она каталась с озабоченными малолетками, у которых есть руки, пресс, выносливость и все такое.
– Уже темно. Поехали. – Я переключаюсь на первую передачу. – Или я могу позвонить Джареду или Джексу, чтобы они отвезли тебя домой, если хочешь.
Она хмурится, и я едва сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться.
– Твои угрозы жестоки, – говорит она.
Я жму на газ, улыбаясь.
– Пристегнись.
Дилан была права.
Лукас был дружелюбным только после того, как Ной и Фэрроу вчера вечером ушли из спортзала. Он был раздражен? С чего бы? Он их не знал. И если он уезжает, разрывая последнюю связь с прошлым, продав дом и не собираясь возвращаться, как не приезжал последние восемь лет, то ему не должно было быть дела до того, что он не может со мной поговорить. Какой в этом смысл, верно?
Он ведь даже не знал наверняка, буду ли я там вчера…
Если только…
Я лежу в постели и смотрю в потолок. Мягкое сияние фонарей на подъездной дорожке у дома родителей отражается на потолке моей темной спальни. Сейчас чуть больше четырех, но я уже полчаса не сплю и прокручиваю в голове вчерашние события в спортзале.
Мог ли он… ревновать?
Я переплетаю пальцы, лежащие на животе. Я едва могла удержаться от того, чтобы не пялиться на него прошлой ночью. Когда мы с Ноем бежали вместе. Когда парни помогали мне с тренажером.
Когда я легла на спину Ноя.
Надеюсь, Лукас не заметил, как я украдкой на него поглядывала.
Сначала мне казалось, что мы чужие друг другу, потому что я не поздоровалась, а он не поздоровался в ответ, и чем дольше мы молчали, тем более неловкой становилась обстановка, но, черт возьми, мне это нравилось. Мое сердце билось так быстро. Я всегда гадала, не пройдет ли моя влюбленность, если я снова его увижу. Теперь я знаю. Моя кожа покрылась испариной, грудь пылала, и я могла думать только о нем.
И даже больше, с каждой минутой, потому что он оставался рядом. Он не ушел играть в ракетбол или делать жим лежа со своим другом.
Я выдыхаю, и на затылке у меня выступает легкая испарина.
В голове проносится фантазия: Лукас в костюме, как позавчера вечером, забирает меня из спортзала и везет
Я медленно моргаю, пытаясь прийти в себя. Нет. Для него я как младшая сестра. Он никогда не забудет все эти годы и не посмотрит на меня как на другую женщину.
Он не ревновал. Он просто защищал меня. Как мои братья.
Но две вещи можно сказать точно. Когда мы были наедине в пекарне вчера утром и в спортзале прошлой ночью, все было как раньше, в самом лучшем смысле. Мне легко с ним, как ни с кем другим. Я расцветаю в его присутствии.
И… я все еще хочу его.
Так же сильно, как когда мне было шестнадцать, и я думала о нем и скучала по нему. И когда мне было восемнадцать и двадцать, и я была готова ко всему, и вспоминала его без рубашки в машине после дня на озере.
Он дал мне свой номер, когда высаживал прошлой ночью, на случай если снова понадобится подвезти меня домой.
Может, сегодня вечером…
Моя футболка прилипла к груди, и я прерывисто дышу. Скользнув рукой вниз, я провожу ею между ног по простыне, испытывая почти непреодолимое желание раздеться. Меня так сильно трясет.
– Мне нужно снять свою квартиру. – Вздыхаю я.
Все три года в Нотр–Даме я жила в общежитии, но решила, что мне не нужна соседка по комнате. Так у меня было больше личного пространства. Не то чтобы я никогда не мастурбировала, пока родители были дома, но, может, я больше не хочу быть тихой. Или ограничиваться своей спальней.
Я все равно опаздываю. Мне нужно в «Глазурь».
Стону и сажусь, сбрасывая одеяло. Хватаю телефон, провожу пальцем по экрану и снимаю блокировку, вижу два пропущенных от Хоука.
Что ему нужно? Проверяю время уведомлений. 12:08 ночи. Последнее – 12:45.
Вот поэтому я и включаю режим «Не беспокоить», Хоук.
Если кто–то пострадал, позвонят моей маме. Те крохи сна, которые мне удаются, жизненно важны, а мои младшие родственники любят присылать мне рилсы в час ночи или ждать до 11 вечера, чтобы позвать меня куда–то на выходные.
