Лэнс сломал руку на прошлой неделе, неудачно упав на черной трассе (примечание: самая опасная трасса из предложенных), и я думал, что он настоял на сегодняшней поездке, чтобы посидеть в домике и напиться, наблюдая за нашим весельем.
Вместо этого мы оказались в Уэстоне, точнее в том, что от него осталось. Город был мертв с тех пор, как я был ребенком.
Следуя за ним вокруг здания, где не было двери, а все окна были разбиты, я поморщился от вони, ударившей в нос, когда мы вошли. Черт, тут что, сдох какой–то зверь?
Линия воды от наводнения более чем десятилетней давности поднималась по стенам примерно на два фута, и разная мебель валялась сломанной, разодранной и гниющей. Я прошел глубже и увидел, что большой цементный пол и закрытая дверь гаража справа позволяли вместить одну пожарную машину или несколько машин поменьше. Я запрокинул голову и посмотрел на пожарный шест.
– Это старая пожарная часть, – объяснил Лэнс, – но здесь есть кухня, ванные и дофига места.
– Для чего? – спросил я.
Дрю пнул кусок дерева с дороги, засунув руки в карманы.
– Для тусовки. – Лэнс ухмыльнулся.
Мы с Дрю уставились на него.
Как байкерский клуб? Я усмехнулся про себя.
– В смысле, сейчас глубокая сраная зима, – указал он, показывая на свою руку. – Я бесполезен на сноуборде, и знаю, вам двоим будет невесело на склонах без меня, так что думаете? – Он развел руки, будто нам снова по одиннадцать, и он нашел нам домик на дереве. – К лету мы могли бы знатно прокачать это место. Прибраться, немного покрасить, сделать бар…
– Местечко подальше от девушек… – вставил Дрю.
И Лэнс добавил:
– …с нашими другими девушками.
Я покачал головой, прекрасно зная, что будет происходить в этом месте, и все с единственной целью – кого–нибудь трахнуть.
Может, повеселиться одну ночь, но…
Не знаю. Может, можно поставить бильярдный стол. Игровую приставку. Было бы круто, наверное. Какое–то место для тусовок – подальше от семьи и учебы – где можно расслабиться. Может, это было то, что мне нужно. Свой собственный дом с семьей, которую я сам создал.
Мэдок никогда не давал мне чувствовать себя чужим, но прошло много времени с тех пор, как ему не приходилось разрываться между всеми. Фэллон, его братья, дети… Я уже некоторое время задавался вопросом, должен ли я быть еще одним человеком, о котором ему нужно заботиться.
Может, было глупо, что я все еще тусовался с ними? Я же был взрослым. И они не были моей семьей.
– Мы его арендуем? – спросил я.
