Читаем Тихони онлайн бесплатно
Он смеётся, запрыгивает на стол, подходит ко мне и открывает защёлку. Прямо у меня под головой открывается квадратный люк, достаточно большой, чтобы в него пролез человек.
– Эй, – укоряет он, оттягивая воротник своей потной футболки, чтобы понюхать. – Твоя невестка купила мне эти духи.
И зачем ты душишься, приезжая на озеро?
Но я не спрашиваю этого вслух. Мне нравится, как он пахнет, наверное.
Он спрыгивает обратно вниз, а я подползаю к отверстию и высовываю голову.
Он изучает чертежи. Там линии и цифры – замеры или что–то вроде того – и я вижу несколько листов с отдельными зданиями. Но он разглядывает один, на котором план целого горнолыжного курорта. Его проект мечты.
Наверное, он привёз их сегодня, чтобы посоветоваться с Фэллон. Жена Мэдока – архитектор и его наставница в архитектурной фирме, где они оба работают.
– Как ты его назовёшь? – шепчу я, оглядываясь по сторонам и никого не видя.
Он точит карандаш.
– Я стараюсь об этом не думать, – отвечает он. – Если слишком забегу вперёд – могу сглазить.
– Разве тебе сначала не понадобится гора?
Это же горнолыжный курорт. Ему понадобится много земли.
Он кивает.
– Для этого мне понадобятся инвесторы.
– Здесь же есть горы, – говорю я с надеждой.
Он бросает на меня насмешливый взгляд.
– Сюда никто не летает кататься на лыжах.
Но могли бы. У нас есть небольшой лыжный склон в сорока минутах езды. Моим родителям нравится. Там есть гостиница, ресторан и всё такое, но я не думаю, что он привлекает кого–то, кроме местных. Может, будь мы ближе к городу, к нам бы заезжали туристы.
К сожалению, я не очень хорошо катаюсь на лыжах. В отличие от остальных детей. Все остальные любят скорость.
Я скольжу взглядом по бумагам, пытаясь представить, как это будет выглядеть в реальности. Там здания, подъёмники, шале…
– Почему этот склон называют «заячьей горкой»? – спрашиваю я, вспоминая, что это был единственный склон, на котором я более–менее держалась прошлой зимой. И позапрошлой.
Он наклоняется над чертежами.
– Похоже на вопрос для твоего дневника.
Мой дневник. Джульетта подарила мне его, когда я была маленькой, и сказала записывать туда все свои вопросы. Потом мы могли бы вместе искать на них ответы.
Но я так и не стала этого делать. То есть, дневник я использую, но к тому времени, когда мы с семьёй садимся что–то искать, мне уже всё равно. К тому моменту у меня появляются другие вопросы.
– А ты пробовал ходить на снегоступах? – спрашиваю я дальше.
Мне не нравится кататься на лыжах, но, может, существуют другие зимние развлечения, благодаря которым я смогу поехать на его курорт.
Лукас качает головой.
– Для меня это звучит как работа.
Я кривлю губу. Неужели всё обязательно должно быть быстрым, чтобы быть веселым?
Я указываю на шале, разбросанные вокруг склонов.
– Почему крыши такой формы?
Они как высокие перевёрнутые галочки.
– Не знаю.
Я кривлюсь.
– Знаешь.
Он смотрит на меня.
– И ты тоже узнаешь, если подумаешь минутку.
Я хмурю брови.
Но, конечно же, я снова смотрю на домики, раздумываю, не помогает ли форма крыши сохранять тепло, прежде чем вспоминаю, что шале типичны для горной местности. В горах много снега. А крутой скат крыши позволяет снегу легче сходить.
– Догадалась? – подначивает он через несколько мгновений.
– Нет.
– Да, догадалась.
Я пытаюсь удержать улыбку внутри, глядя на искорки в его голубых глазах, но она начинает проглядывать.
– Может быть.
Я вижу, как мышцы на его лице собираются в улыбку, когда он снова наклоняется над столом.
– Куинн! – рычит Джаред.
Я вздыхаю. Наверное, стоит сдаться, но выбор такой: либо получить за то, что слишком хорошо спряталась, либо за кражу ключей от квадроциклов.
– Ладно, идём на улицу! – командует Джаред. – Рассредоточиться. Вы, ребята, оставайтесь здесь и ищите её. Обыщите кладовую, шкафы…
– Может, она ушла к озеру? – спрашивает Мэдок, когда они уходят.
Я не разбираю ворчание Джареда, но нет, я бы не пошла к озеру. Мне нельзя одной.
– Так и не дашь им подсказку? – спрашивает Лукас, пока внизу мальчики и Дилан кричат и хлопают дверьми. – Кейд сейчас выключит свет.
Мои глаза мечутся из стороны в сторону, и на секунду сердце начинает биться чаще. Я не верю в призраков, но в темноте не верить в них сложнее.
– Твои братья волнуются, – замечает он.
– Почему?
– В смысле?
– Почему они всегда волнуются? – спрашиваю я его. – Обо мне, я имею в виду.
Они волнуются о своих детях, конечно. Мэдок постоянно оттаскивает Кейда от каких–нибудь неприятностей, а Джаред вечно говорит Дилан «нет».
Но я не их ребёнок.
– Это потому, что я девочка? – интересуюсь я.
Как они рассказывают, они сами бегали по городу без присмотра даже в моём возрасте. Почему к сестре относятся иначе?
Лукас смотрит на меня.
– Я думаю… – Он колеблется. – Я думаю, это потому, что у них самих не было самого лучшего опыта с твоими родителями, пока они росли, Куинн.
Я опускаю глаза, и все слова, что собиралась сказать, теряются на языке. Лукас – единственный, кто говорит мне правду.
