Читаем Astrid онлайн бесплатно
— Не надо. Дайте только чем-нибудь накрыться и стакан воды.
Астрид взяла подушку в спальне, плед. Принесла воды.
Кёле выпил какие-то таблетки. Прилег.
— Я немного полежу. Это скоро пройдет.
— Прикрыть дверь?
— Прикройте.
— Дорогой мой Кёле, вам надо серьезно лечиться.
— Вот война кончится, будем лечиться.
— Как хорошо было бы, если бы она скоро кончилась.
— Сталинград — это начало конца, — сказал Кёле.
Запив лекарство водой и согревшись под пледом, Кёле уснул на диване. Когда он проснулся, боль отступила.
— Вы уж меня извините. После лекарства меня всегда клонит ко сну. Вернемся к делам. Я надеюсь, что скоро вы начнете работать с Дойблером. Наше командование интересует структура разведывательных и контрразведывательных органов на оккупированных русских территориях. Сведения по-прежнему передавайте мне. Время от времени будете навещать меня в госпитале: ведь мы старые знакомые.
— Вы все это как бы проигрываете, на всякий случай, — догадалась Ларсон.
— Пожалуй, что так.
— Я тоже думаю, что мои посещения ни у кого не могут вызвать подозрений. Я навещала Панкока. Если бы здесь был Урбан, естественно, ходила бы к нему.
— Кстати, где он?
— В Германии, в госпитале.
— Что-нибудь серьезное?
— Я ничего не знаю.
— Вы его любите? — прямо спросил Кёле.
— Раньше я этого не знала, теперь могу сказать: да. Что же мне делать, Кёле?
Он ответил не сразу.
— Это, наверное, придется решать вам самой. Только смотрите, — тут же предостерег он, — ни звука о своей работе.
— О чем вы говорите. Его ведь нет здесь! И может, никогда я больше не увижу его!
— Спокойнее, Астрид. Спокойнее. Я уверен, он даст знать о себе.
— Вы просто великолепны, Астрид! Великолепны! — повторил Дойблер. — Эта форма вам к лицу!
Черная узкая юбка, черный китель, кипенно-белая блузка и черный галстук — все это действительно хорошо смотрелось на Ларсон. Три дня назад пришли документы из Берлина. Ларсон присвоили звание шарфюрера[18]. Она была утверждена помощником Дойблера.
— Вы уже знаете, Астрид, что ваш дядюшка генерал Макензен ушел в отставку? — спросил Дойблер.
— В отставку? Но почему?
— По состоянию здоровья, — не без иронии сказал Дойблер.
— Я была у него недавно, он ни на что не жаловался.
— Есть болезни тела, а есть болезни духа, — наставительно, в своей обычной поучающей манере заговорил Дойблер. — Болезнь духа пострашнее болезни тела.
— Это так неожиданно, — сказала Астрид.
— Вы огорчены?
— Как вам сказать?..
— Не огорчайтесь. Теперь вашим покровителем буду я. А со мной не может такого случиться, как с генералом Макензеном и другими генералами, которых наш фюрер выгнал из армии[19].
— Разве вы застрахованы от неудач? — спросила Ларсон.
— Нет, конечно. Но я сделан из другого теста. Неудачи только укрепляют мой дух.
— Я не могу сказать этого о себе, — произнесла Ларсон.
— От женщины нельзя требовать того же, что от мужчины, — снисходительно заметил Дойблер.
— И все-таки, Эрвин, я очень обеспокоена. Сталинград — это не шутка.
— Иисус был распят на кресте. Но вера от этого только укрепилась. Немецкие солдаты, подобно Иисусу, приняли мученическую смерть под Сталинградом, а мы уже позаботимся, чтобы дух немецкой армии, вера окрепли.
— Не слишком ли много Иисусов, Эрвин?
— Вы все-таки несносны, Астрид! — не без досады воскликнул Дойблер.
— Но согласитесь, что ваш пример не очень удачный.
— Пусть так. Но вера в немецком народе не ослабла. Вы слушали выступление доктора Геббельса? Помните его слова: «У нас есть две возможности: капитулировать или вступить в тотальную войну. Хотите ли вы капитуляции?» — «Нет!» — взревел зал в едином порыве. «Хотите ли вы тотальную войну?» — «Да!» И это был как единый выдох. Тотальную войну начинает вся Европа. Мы создаем также Русскую освободительную армию.
— Вы верите в то, что русские будут сражаться на нашей стороне?
— Мы заставим их. Мы не предоставим им выбора.
— Когда я заговорила об этом с дядей Карлом, он высказал сомнение в том, что из этой затеи что-то получится.
— Хорошо, что вы сказали мне об этом сами, — почти ласково произнес Дойблер. — Мне известен ваш разговор с Макензеном.
— Нас подслушивали?
— Я должен все знать о сотрудниках, с которыми работаю.
— У вас везде свои люди, Эрвин.
— Как же иначе. До сих пор мы были несколько беспечны. Надо признать, что победы кое-кому вскружили голову. Многие немецкие солдаты и офицеры потеряли бдительность. Теперь все будет по-другому. И это предстоит сделать нам с вами, Астрид.
— С чего же мы начнем?
— Недавно я получил из Берлина кое-какую литературу. Она в соседней комнате. Можете ознакомиться с ней. Ее надо будет распространить в воинских частях, дислоцированных в Таганроге.
В пятницу Астрид хотела навестить Кёле в госпитале. Но визит пришлось отложить. Днем, в обед, пришел к ней Урбан.
Он был в новенькой летней форме. Несколько изменился. Астрид сначала даже не могла понять. Похудел, что ли? Или все дело в том, что она давно не видела его?
Урбан шагнул через порог, и Астрид сделала непроизвольное движение и прижалась к нему. Он был почти на голову выше, и ее щека почувствовала шершавость мундирного сукна.
