Читаем Astrid онлайн бесплатно
Что делать? Искать связей с подпольем? Нет! Это было ей категорически запрещено.
«Я скучаю. Работы мало. Я не знаю, куда себя деть», — писала она Кёле.
«Каждому человеку нужен отдых. Пользуйтесь им. Я бы с удовольствием сейчас поменялся с вами — у меня дел невпроворот», — советовал Кёле.
«Похоже, что мы устраиваемся здесь надолго, — сообщал он в другом письме. — Говорят, зима на Кавказе мягкая».
Из этого письма следовало, что наступление германской армии на Кавказе остановилось, застопорилось.
Солдаты горнострелкового корпуса взобрались на Эльбрус и водрузили на нем знамя со свастикой, о чем торжественно возвестило берлинское радио, но это была скорее символическая победа, чем свидетельство серьезных успехов на Кавказском фронте.
В ноябре произошел эпизод, о котором много говорили в городе. На таганрогский аэродром по ошибке приземлился русский бомбардировщик.
Была низкая облачность. Штурман, видно, сбился с курса. Когда самолет сел, летчик выключил моторы. Аэродромная охрана открыла огонь по самолету.
Начальник аэродрома майор Везер приказал захватить самолет. По летному полю с разных концов к нему короткими перебежками стали приближаться немецкие солдаты. С самолета открыли огонь. Но стреляли почему-то не из пулеметов, а из пистолетов. Огонь из пистолетов, конечно, не мог быть очень эффективным: один солдат был убит, два ранены. Почему русские не стреляли из пулеметов, почему самолет не делал попыток подняться в воздух?
Стрельба русских заставила все же немцев залечь. Майор Везер, использовав рупор, предложил русским сдаться: «Сопротивление бессмысленно!» Но русские ответили на это предложение выстрелами. Зенитная батарея и зенитные пулеметы, охраняющие аэродром, были начеку: если русские попробуют подняться в воздух, огонь по самолету из всех стволов! — таков был приказ майора Везера. Но русские не делали попытки подняться в воздух.
Выждав некоторое время, немцы снова бросились на штурм бомбардировщика. Теперь уже по самолету бил бронетранспортер, вооруженный тяжелым пулеметом. Бронетранспортер медленно приближался к самолету.
Оттуда еще раздавались редкие выстрелы. Но вот и они смолкли. Стрельба затихла с обеих сторон.
Бронетранспортер приближался, а русские молчали. Осмелев, пехотинцы поднялись в рост и тоже двинулись к самолету. Ни одного выстрела.
Бронетранспортер подошел почти вплотную. Из него высыпали солдаты и бросились к самолету. Один запрыгнул на крыло. Вскоре бомбардировщик облепили человеческие фигурки, издали похожие на муравьев.
Все русские в самолете были мертвы. Тот, кто отстреливался последним, пустил себе пулю в рот. На гимнастерке под меховой курткой у него были петлицы старшего лейтенанта и орден Красного Знамени. В самолетных баках не было ни капли бензина.
Генерал Рекнагель приказал похоронить русских с воинскими почестями.
На похоронах по приказу начальника гарнизона были представители всех частей и подразделений, дислоцированных в Таганроге и ближайшей округе. Сам генерал сказал речь, которая была напечатана в немецкой и русской газетах.
«Солдаты! Эти русские умерли, как настоящие воины. Они предпочли смерть плену! Пропасть разделяет идеи национал-социализма и большевизма, но германская армия и германский солдат всегда ценили мужество, даже если его проявлял враг.
В наше грозное время, когда под Сталинградом и в предгорьях Кавказа решаются судьбы Европы и мира, немецким солдатам необходимо мужество, мужество и еще раз мужество! Оно должно заменить германскому солдату сердце.
Великая Германия выковала и вложила в ваши руки несгибаемый меч. Для нашей полной победы вы должны проявить несгибаемую волю и безмерную храбрость. Победа уже близка! Утроим же наши усилия. Вперед!»
Но буквально на другой день из короткой реплики, которой перебросился комендант со своим помощником в присутствии Ларсон, она узнала, что под Сталинградом случилось «что-то непредвиденное».
Через несколько дней уже ни для кого не стало тайной: отборная 6-я армия генерала Паулюса, а также некоторые части 4-й танковой армии Гота окружены русскими под Сталинградом. Хотя сводки последних дней были весьма туманными, что свидетельствовало о неблагополучии под Сталинградом, все же никто из немцев не ожидал такого поворота.
