Читаем Astrid онлайн бесплатно
Солдаты, которые ехали вместе с ним на грузовике, оказались из похоронной команды. Они быстро забросали яму. Им помогали полицаи из «русской вспомогательной полиции».
Когда все было кончено, кто-то из немцев крикнул ему:
— Комм!..
Спирка очутился в кузове.
— Ну ты чего, в первый раз? — как бы сочувственно спросил его полицай. — Это ведь не люди… Это коммунисты, бандиты!.. Или, может, ты тоже… комсомол?
Солдаты тянули что-то из фляжек.
— Вер ист комсомол? — оживился немец с ефрейторскими нашивками.
— Я вот говорю, может, он тоже комсомол? — сказал полицай, показывая на Спирку.
Ефрейтор захохотал. Только сейчас Спирка заметил, что он пьян.
— На!.. Ком-со-мол… — Ефрейтор налил из фляжки в крышку из-под термоса.
Спирка отрицательно покачал головой.
— Бери, тебе говорят, — прикрикнул полицай. — Или ты и в самом деле комсомол и в яму захотел?..
Спирка взял и выпил…
Немцы больше не обращали на него внимания. Дрожь прошла. Стало теплее. И самое главное — прошло оцепенение.
Полицай заметил перемену, подмигнул:
— Полегчало?.. Это всегда помогает… В нашей работе без этого нельзя…
Спирку высадили около школы. Он сразу пошел домой. Едва он вошел, мать кинулась к нему, но тут же отшатнулась.
— Спира… Спиридон… Ты что, пьяный?..
— Я не пьян, мама… Не приставай ко мне…
Он прошел в свою комнату, снял сапоги. «Как тот… Только с того сапоги сняли… Куда он их денет? Продаст на базаре?.. Я тоже купил эти сапоги на базаре…»
Бессвязные мысли роились в голове. Спирку подташнивало. Он не привык к алкоголю. Голова была какой-то дурной.
Ночью Спирка проснулся. Темно, хоть глаз коли, и тихо. Голова была ясной, и он все вспомнил. Особенно отчетливо он видел девушку… Как она пыталась подняться! А теперь она — в земле. Как ее звали? Кто она? Комсомолка? Но Спирка тоже комсомолец, а его не расстреливают… За что ее? На заложников все трое не похожи… Тот, что просился, украл пистолет… Может, и не он. Но кто-то же украл!..
Если б было оружие… Но что он сделает с пистолетом? Пулемет бы! Пулемета не достанешь. Спирка снова в воображении увидел эту девушку и вспомнил Юльку. Вспомнил выпускной вечер… Танцевать он не мог. Из-за ноги. И Юлька почти не танцевала. Ради него. Она была в зеленом платье…
— Ты все-таки что-нибудь решил? — спросила она тогда Спирку.
— В каком смысле?
— С учебой…
— Мать хочет, чтобы я учился дальше… Но я еще не решил… Ей будет трудно. Я ведь сейчас ей помогаю. А если буду учиться — со стипендии не поможешь.
— А я решила. Поеду в Москву… Думала, и ты поедешь…
Неужели это было всего каких-нибудь несколько месяцев назад? Они стояли в уголке, в актовом зале… И не было никаких немцев… А эта девушка? Училась где-то или работала? Знают ли ее родные, близкие, что ее нет больше? Знают, что ее расстреляли? Какое у нее лицо?.. Странно, но лица он не мог вспомнить. И тут он поднялся и решил проявить пленку.
Спирка проявил и сразу вспомнил лицо погибшей. Надо показать ее Юльке. Ведь Юлька была активисткой. Бывала на разных слетах, конференциях. Может, она ее знает? А что он ей скажет? Откуда у него эта фотография? Значит, надо будет сказать, что он снимал, когда их расстреливали. То есть как бы сам участвовал в расстреле. От этой мысли Спирке стало не по себе. Нет! Юльке он ничего не расскажет. Никому не расскажет… Пока что-нибудь не придумает, пока что-нибудь не сделает такого, что можно будет рассказать, не таясь…
Девушку Спирка напечатал отдельно. На фото получалось так, что она просто стоит в поле. Правда, было видно, что жакет на ней разорван. Потом Спирка выпечатал полицая, который тащит полуживую девушку к яме… Лица полицая не видно. Виден он со спины. Но вот в одном из кадров его лицо. Лицо предателя! Убийцы!
«Убийцы!» Мысль, еще неясная, неоформившаяся, уже возникла. Может, не пистолет, а фотоаппарат его оружие?.. Придут наши — а они придут обязательно, — и Спирка выложит им эти фотографии. Это патриотка! Героиня!.. Газеты напечатают ее портрет. Люди узнают ее имя. Все узнают, как она погибла… А это — предатель! Его найдут! Будут судить… Его, Спиркины, фотографии будут неопровержимой уликой… Вот это он может рассказать Юльке!
А вот Готтш. Штурмфюрер СС. Палач. Он хочет, чтобы Спирка снимал его? Он будет снимать! У него уже есть фотографии бургомистра, начальника полиции, следователя по особо важным делам.
«А если немцы узнают?.. Но как они узнают? Как? Кроме Юльки, никто знать об этом не будет. Никто. Никто не узнает, пока не придут наши».
До Нюрнбергского суда было еще долгих четыре года. Никто еще и не думал тогда об этом суде. То, что впоследствии было квалифицировано как преступление перед человечностью, еще не было известно цивилизованному миру, а в голове этого юноши родилась мысль о суде над палачами.
