Читаем Astrid онлайн бесплатно
Тихий, настороженный берег постепенно удалялся за спиной. Справа смутно угадывались его очертания возле бухты. Время от времени я поглядывал в ту сторону: там стоял прожектор. У меня не было часов. Сначала я пытался считать шаги. Шаг — примерно восемьдесят сантиметров, а метр — одна секунда. Когда-то, еще до войны мы устраивали такую проверку. «Так можно определить время и расстояние, которое буду проходить», — решил я. Но скоро я сбился. Мои мысли были заняты другим — берегом. Видят ли немцы меня оттуда? Смогут ли они меня обнаружить? И если обнаружат, что будут делать: только стрелять или пошлют кого-нибудь вдогонку? Я перестал считать. Счет мешал следить за берегом. «Мне бы только выйти в море… Только бы в море подальше. Там они меня не увидят!» Потом я поверну на девяносто градусов и буду все время видеть берег боковым зрением. Сейчас же он был у меня за спиной, и я не мог все время оборачиваться. Справа по-прежнему высился полузасыпанный снегом берег у бухты. Порт находился еще правее. Но его не было видно — белесая мгла скрывала портовые краны.
Хорошо, что я надел галоши. Я хотел было идти в одних валенках — к ночи ведь подмораживало. А в валенках, так мне казалось, можно идти тихо. Не так слышно, когда идешь, — валенки мягкие. Но мать уговорила меня надеть галоши. Странно, чем дальше я шел в море, тем чаще попадались на льду лужицы воды. Я старался обходить их — ведь там могли быть и полыньи.
Внезапно вспыхнувший свет заставил меня вздрогнуть. Прожектор! Хотя я давно ждал этого, а все-таки что-то внутри екнуло. Я повалился на лед. И застыл. Щека моя прижалась к холодному, влажному. Но я боялся шевельнуться, обнаружить себя.
Луч прожектора скользил по льду. Со стороны Стахановского города включился еще один прожектор, и его щупальце тоже стало шарить вдоль берега.
«Все! Сейчас заметят!»
Было очень светло. Почти как днем. Во всяком случае, там, где я лежал. Щупальца прожекторов скользили то вправо, то влево. Через меня перекатился широкий луч. Потом еще раз!
«Только бы скорей погасли! Только бы скорей!..»
Наконец прожекторы погасли. Я собирался уже подняться, когда они вспыхнули снова. И тотчас же с берега зарокотал крупнокалиберный пулемет. Он бил трассирующими пулями. Цветастые траектории шли веером. Кое-где этот веер натыкался на лед. Это можно было бы назвать красивым, если бы я был на берегу, а не на льду и не думал о том, что стреляют по мне.
За Стахановским тоже зарокотал пулемет. Отдаленно, приглушенно. Пулеметную пальбу по ночам мы не раз слышали на Касперовке. То ли кто-то пытался подойти к берегу, то ли немцы стреляли для острастки. Все-таки было похоже, что для острастки. Уж слишком широким был этот веер. Вблизи меня он скользнул только раз и теперь летел в сторону порта.
Но вот погасли прожекторы и прекратилась стрельба. Теперь я не торопился вставать: не повторят ли немцы все сначала? Пролежал минуты две. Все было тихо. Тогда я поднялся. На первый раз обошлось. И сразу появилась уверенность: дойду.
Я зашагал быстрее. Теперь я не боялся, что меня услышат. Если не услышали до сих пор, то теперь не услышат. Я уже отошел от берега по моим расчетам, не меньше чем на километр.
Когда во второй раз зажглись прожекторы, меня это уже не так испугало. Я понял, что такой у немцев установлен порядок — просто время от времени зажигают прожекторы и стреляют. Это совсем не значит, что меня обнаружили. Я отлежался и на этот раз.
Пора было уже поворачивать. Берег в темноте едва угадывался. Но три трубы металлургического завода отчетливо различались на белесом фоне неба. Я повернул и пошел в том направлении, где должна была быть, по моим предположениям, Приморка.
По льду идти не так удобно, как по земле. Если по хорошей дороге за час можно пройти спокойным шагом километра четыре, то на льду больше трех не сделаешь. До Приморки по прямой километров двенадцать. Следовательно, мне предстоял четырехчасовой марш. Я так и подумал: «марш», по-военному.
Когда я выходил из дому, ходики показывали одиннадцать ночи. До рассвета еще много времени. Я шел не торопясь, но и не медля. Шел обычным шагом. Так мне советовал Спирка: «Будешь стараться идти быстрее — будешь больше оскользаться, скорее устанут ноги. Иди нормально. Времени тебе хватит».
Как только на берегу вспыхивали прожекторы, я валился на лед и замирал. Один раз, правда, струя трассирующих пуль прошла от меня совсем близко. Мазнула по торосу, и во все стороны полетели со звоном осколки льда.
Трубы металлургического завода постепенно удалялись. Точнее, они перемещались. Если раньше я видел их под прямым углом, то теперь этот угол становился все более тупым.
