Читаем Astrid онлайн бесплатно

— Человеку нужен пример, образец, идеал, — сказал Урбан. — Я очень сожалею, что раньше мне не довелось встречаться с Панкоком. Конечно, возможно, я бы сейчас не сидел в теплой уютной комнате рядом с прекрасной женщиной, а мерз где-нибудь в каменоломнях концлагеря, но я бы и не чувствовал себя изменником, каким чувствую себя сейчас после встречи с Панкоком. Те мелкие неприятности, которые я пережил в свое время, не идут ни в какое сравнение с тем, что выпало на долю Панкока. Его предавали анафеме, а он творил! В тридцать шестом году к нему явился чиновник гестапо и потребовал передать ему «Страсти»[9]. Некоторое время спустя эсэсовский еженедельник «Дас шварце кор» поместил большую статью под заголовком «Богохульство». Да, «Страсти» не были иллюстрацией библейских сюжетов «страстей господних». Иисус Панкока — это прежде всего человек. Это не грек, не римлянин, не еврей, не немец. Утонченные черты лица, аристократическая бледность, взгляд античного ученого — все то, что было присуще привычным портретам Христа, принадлежавшим художникам разных школ, у Панкока мы не найдем. Иисус у него просто творение, создание природы или бога. Ему самому неведомо это. И это сознание определяет его внутренний мир. Страдания Христа — это не страдания сына божьего, а страдания человека. В очищающей трагичности его страстей величие его картин. Я рад, что застал в живых Панкока и поговорил с ним. Это был как глоток чистого воздуха. От него я узнал о трагической судьбе многих известных художников: Рольфе умер в Хагене, Штрипф — в Берлине. Кирхнер покончил с собой во Фрауенкирхе. Блюменталь убит на фронте. Шульце в концлагере… Всех, кого переехало кривое колесо немецкой истории, не перечтешь.

— Вам надо быть сдержанней, Матиас. Меньше слов.

— Я действительно сегодня многословен. Но мне надо выговориться. — Матиас буквально понял слова Ларсон.

— В ближайшее время я, наверное, уеду на несколько дней, — сообщила Астрид.

— Жаль.

— Вы не спрашиваете, куда я уеду?

— Я полагаю, что если бы вы нашли нужным, то сказали бы мне.

— Я собираюсь навестить генерала Макензена. Он недавно приехал из Германии. Возможно, я узнаю от него что-либо о своих родственниках в Швеции.

— Вы с ними не переписывались все эти годы?

— Редко. А когда началась война, переписка, естественно, прекратилась.

— Боюсь, что я не закончу ваш портрет. Наступает лето, и снова, наверное, все придет в движение. Несколько дней назад на наш фронт прибыла одна дивизия из Франции, одна из Греции. Вы двинетесь с армией или останетесь в Таганроге?

— Я еще не решила.

Приближались пасхальные дни. Это облегчало возможность Ларсон не в ущерб службе навестить генерала Макензена. Она сказала о своем намерении Нейману и добавила, что с начальником гарнизона генералом Рекнагелем в принципе она договорилась о своей поездке еще в январе. Но Макензен тогда уехал в Берлин, и визит к нему пришлось отложить. Теперь она снова собирается обратиться к генералу Рекнагелю.

— А зачем вам генерал Рекнагель? Я могу выписать вам необходимые проездные документы. Кстати, отвезете в Юзовку пакет начальнику пятой хозкоманды майору Кольвицу.

Все устраивалось наилучшим образом.

Астрид через два дня смогла выехать в Юзовку. Попутной машиной она добралась до Мариуполя. Между Мариуполем и Юзовкой ходил местный поезд. В нем не было спальных вагонов. Поезд шел всего несколько часов в дневное время.

Вагон, где ехала Ларсон, в основном был заполнен офицерами. По разговорам было ясно, что большинство едущих не отпускники. Это были офицеры, направляющиеся по служебным делам в Юзовку с различными поручениями.

Один лейтенант пытался было поухаживать за Астрид, но она сразу поставила его на место, сказав, что едет к генералу Макензену и что он ее родственник.

Оказалось, лейтенант служит в корпусе генерала Макензена. Он тоже занимался вопросами тыловой службы. Еще в первые дни боев на Украине был тяжело ранен, несколько месяцев провалялся в госпиталях, был наконец выписан с формулировкой «ограниченно годен», но не захотел остаться в Германии.

— Я хочу видеть заключительный акт драмы, которая разыгрывается на бесконечных русских просторах, — сказал он.

Лейтенант знал, где находится пятая хозяйственная команда и, когда они прибыли в Юзовку, проводил ее к большому трехэтажному зданию в центре города. Здесь она распрощалась с лейтенантом.

Майор Кольвиц, довольно пожилой тучный мужчина, принял Ларсон с подчеркнутым вниманием. Объяснялось ли его внимание тем, что он имел дело с интересной, молодой женщиной или ему уже шепнули, что она родственница Макензена? Во всяком случае, он не выразил никакого удивления, когда она заявила, что должна навестить генерала, и сказал, что сейчас распорядится, чтобы ее доставили в штаб командира корпуса.

Стоял майский теплый день. Шофер спросил, не будет ли она возражать, если он опустит откидной верх на БМВ?

Штаб корпуса помещался не в самой Юзовке, а в небольшом поселке, неподалеку от города. Ехали они примерно около часа.