Читаем Astrid онлайн бесплатно
— Господин Панкок, к вам пришла фрау Ларсон. Я оставляю вас, фрау, меня ждут другие больные.
Врач ушел, а Астрид все еще сидела молча, не зная о чем говорить. И Панкок молчал. Затянувшееся молчание стало угнетающим. Наконец она услышала тихий голос Панкока.
— Это вы?
— Это я, Нолтениус.
Панкок снова замолчал. И он, видно, не знал, о чем говорить.
— Вы помните прошлый Новый год? — спросил он. — Бал. И мы танцуем… Неужели все это было?
Астрид молчала. Вдруг она услышала глухие рыдания, а точнее, не услышала, а поняла по тому, как стал кривиться его рот.
— Мне кажется, я прожил сто лет. Сто лет! — повторил Панкок. — Каждый день там, в котле, был подобен году. Вы, конечно, знаете, что я был под Сталинградом? — спросил он.
— Нет, я этого не знала.
— Мы все оттуда, — сказал раненый с перебинтованной головой, лежащий слева от Панкока. — Видения Апокалипсиса — слабая копия того, что нам пришлось пережить.
— Какая бескрайняя, какая ужасная, леденящая душу степь, — почти прошептал Панкок. — Ни одного деревца, ни одного кустика — бескрайний, безмолвный белый саван. И холод, холод!..
— Но не скажи, Нолтениус, там бывало не только холодно, но и жарко, и на земле, и в небе, — снова вмешался в разговор раненый с перебинтованной головой.
— Вы были вместе с Нолтениусом? — спросила Астрид.
— Не совсем. Он — на земле, я — в небе. Я — летчик, — пояснил раненый. — Мы возили окруженным грузы. А Нолтениус и его танки охраняли аэродром Питомник.
— А мне больше всего запомнился голод, — раздался еще один голос. — Мне казалось, что я никогда больше не смогу насытиться.
— Я вышел в рождественскую ночь — заметил третий, — и глянул на небо. Стоял жуткий мороз. И, казалось, даже звезды дрожали от холода. И мне вспомнились близкие. Отец-священник перед алтарем. Я почувствовал, что мои близкие сейчас молят бога сохранить мне жизнь, и мне стало теплее.
— Какой там бог! — вмешался четвертый. — Забыл разве, что перед Рождеством нам выдали шнапс и по куску свежей конины? Вот тебе тепло и свет.
— Я помню другое, — сказал Панкок. — Воронье. Сколько их было? Они собирались кучами. Они так отяжелели от человеческого мяса, что еле взлетали.
— И все-таки, камрады, счастье, что мы здесь, а не там, — сказал белобрысый раненый.
— Да, это верно, — согласился тот, который говорил о шнапсе. — Теперь мы будем жить. Если мы выбрались из этого ада, мы обязаны жить!
— Хорошо бы, — сказал летчик. — Но война еще не кончилась.
— Фельдмаршал[13] выручит генерала Паулюса и всех оставшихся там ребят.
«Они еще надеются, — подумала Астрид. — Они еще не знают, что Манштейн перенес свой штаб из Новочеркасска в Таганрог и это может означать только одно: на окруженной группировке поставлен крест».
— Я принесла вам, Нолтениус, яблок, — сказала Астрид и положила кулек на постель рядом с Панкоком.
— Спасибо. Спасибо, что вы пришли. В сумке адрес моих родителей и жены. Напишите им, что видели меня. Пожалуйста, — попросил Панкок.
— Хорошо, — сказала Астрид.
Через день она узнала, что Панкок умер. Это случилось в новогоднюю ночь.
В первых числах января Ларсон прикомандировали к советнику Фибиху. Фибих приехал из Берлина и занимался вопросами экономики, как сказал ей помощник коменданта гауптман Шульмайстер. По тому, как всюду в немецких штабах встречали Фибиха, нетрудно было догадаться, что это важная птица. Ему было за пятьдесят, но выглядел он молодо. Утром хорошая физзарядка, затем моцион, скромный завтрак — чашечка кофе и маленький бутерброд. Кофе он пил настоящий, бразильский.
Ровно в девять Фибих приступал к работе. К этому времени и ни минутой позже в его кабинете должна была быть Ларсон с блокнотом в руках.
На каждый рабочий день советник составлял план. С Фибихом приехали два штатских, которые тоже представлялись Ларсон как экономисты. Ежедневно Фибих давал задания своим помощникам. Вечером все собирались в кабинете советника и подводили итоги.
Советник не употреблял спиртного и был абсолютно равнодушен к женщинам. Сухарь какой-то. Он никогда не повышал голоса и, казалось, ничто не может вывести его из равновесия. Но если случалось кому-то из его помощников не выполнить какое-либо задание, то он молча доставал синий блокнот и делал в нем запись. Как узнала впоследствии Ларсон, в этот блокнот он записывал сумму штрафа. Но бывали случаи, когда он денежно поощрял своих помощников за хорошо выполненную работу. Для этого у него существовал красный блокнот, куда тоже вносилась соответствующая запись.
