Читаем Astrid онлайн бесплатно
Это меня немного обидело: я шел, по мне стреляли, я принес важные сведения… а он говорит: покороче. Я вытащил пленки, завернутые в черную бумагу.
— Здесь все… Только я должен это передать самому главному вашему командиру.
— Что это?
— Фотопленки.
— Ну-ка, дай сюда. — Лейтенант потянулся к пленкам рукой.
— Нельзя, товарищ лейтенант! Их нужно сначала проявить…
— Чего же вы там их не проявили?
— Разве не понимаете? — снова с обидой сказал я. — А если б меня поймали?
— Ну и что?
— Поймали и отобрали бы пленки.
— Конечно, отобрали бы…
— А я бы взял их и засветил…
— Смотри ты, конспираторы, — не то с удивлением, не то с уважением сказал на этот раз лейтенант. — Так говоришь, самому главному командиру? Кравченко, отведи его к Сарычеву.
— Есть, товарищ лейтенант.
На улице уже совсем рассвело. Недалеко от хаты стоял танк. Наш танк так близко я тоже видел впервые. Сначала я подумал, что на нем изморозь. Потом догадался, что он так раскрашен — маскировка, камуфляж.
На подворьях виднелись подводы. Один танк стоял прямо на улице. Попалось несколько грузовиков: в селе располагалось немало наших войск. И все-таки я был немного разочарован: как-то все выглядело мирно, сонно, всего два танка, несколько грузовиков, повозки… А ведь это почти фронт… Конечно, у меня были мальчишеские представления об армии, о размещении войск, о фронте… И все-таки это фронт! И я на фронте! Видели бы меня сейчас Спирка и особенно… Юлька!
У Сарычева была шпала на петлицах — капитан. Как потом я узнал, он был начальником дивизионной разведки — а в Синявке стоял штаб дивизии. Капитан был уже выбрит, от него пахло одеколоном. Капитан любил одеколониться. Это все знали в дивизии. В свое время и я узнал. У него никогда не переводился трофейный одеколон.
Сарычев выслушал внимательно, не перебивал. И это сразу расположило меня к нему. Когда я закончил, он стал переспрашивать, как я шел, как прошел минные поля. Не доверяет он мне, что ли? Но я не обиделся: почему он должен сразу мне доверять?
Капитан достал план Таганрога и попросил показать, где у немцев стоят прожекторы. В плане я разбирался плохо. Но с помощью капитана мы нашли и бухту, и порт, и косогор у Калужинска.
— А за городом, на побережье, где у них прожекторы?
— Вот этого я не знаю, товарищ капитан. Они включались… Но где стоят, не знаю.
— Позавчера мы посылали группу. Тоже морем… Она не прошла, — сказал капитан. — Тебе сколько лет? — неожиданно спросил Сарычев.
— Шестнадцать.
— Что собираешься делать дальше?
— Пойду обратно… Дайте мне задание, и я пойду. Спирка так и сказал: пусть дадут задание, и возвращайся…
— Возвращайся… Легко сказать… Я же тебе сказал: позавчера ходила группа — не прошла… Ладно. Отдыхай пока. Сейчас тебя накормят, и отдыхай. А потом подумаем, решим, что будешь делать дальше. Недоля! — громко позвал капитан.
Из соседней комнаты вышел красноармеец с треугольничками на петлицах — младший командир. В званиях я разбирался.
— Накормите парнишку. Пусть поспит… Я к Ильину. И чтоб до моего возвращения из хаты — ни шагу!
— Кашу есть будешь? — спросил Недоля.
— Кашу?.. — У меня даже дыхание перехватило. Он еще спрашивает!
— Пшенную, — уточнил Недоля.
— Буду, конечно…
«Неужели не знают, что мы там голодаем?» — мелькнуло в голове. Что ж они здесь думают, немцы нас там… пышками кормят?.. Мне казалось, что наши знают все… И листовку как-то я нашел. Наши с самолета сбросили. Там было про все: и про голод, и про издевательства, и про казни… Значит, знают — решили мы с Юлькой. А здесь, оказывается, не знают…
Наелся я до отвала. Недоля меня больше ни о чем не спрашивал. Это был малоразговорчивый, пожилой уже человек.
— Лезь на припечек, — сказал он мне. — Спи, пока капитан не придет.
На припечке, застланном рядном, пахло овчиной, опарой и еще чем-то. Укрылся я своей «москвичкой» на меху. Лег и будто провалился.
Разбудил меня Недоля:
— Слазь…
В хате, кроме капитана Сарычева, был еще военный с двумя шпалами в петлицах.
— Ну-ка, герой! Иди сюда поближе, к окну. — В тоне майора чувствовалось, что он привык повелевать, приказывать. — Давай знакомиться: я из СМЕРШа. Знаешь, что это такое?
— Нет, не знаю.
— Это значит, смерть шпи-о-нам!.. Мне надо говорить всю правду!
Взгляд у майора был колючий, холодный, пронизывающий. Встретившись с ним, я невольно опустил глаза.
— Рассказывай! — приказал майор.
Я повторил все, что недавно рассказал Сарычеву. Но капитан не перебивал меня, а майор все время останавливал, переспрашивал:
— А капитану ты говорил по-другому…
— И капитану я так говорил. — Я бросил вопрошающий взгляд на Сарычева, но он и на этот раз не вмешался в разговор. Тогда я спросил напрямик: — Вы что мне, товарищ майор, не верите?
— А почему я должен тебе верить?
— Ну, я же пришел к вам…
— Мало ли кто к нам приходит… Вот ты говоришь про своего товарища, как его?..
— Спирка.
— Как его настоящее имя, фамилия?
— Спиридон. Родичев.
— А отчество?
— Отчества я не знаю. Он без отца рос.
— А где его отец?
— Не знаю.
— Допустим. Вот ты говоришь, что Спиридон этот служит у немцев.
— Почему — служит? — не выдержал я. — Он фотографирует…
