Читаем Astrid онлайн бесплатно
— Фрау Ларсон, вы умная женщина. Вы красивая, молодая женщина. У вас вся жизнь впереди. Зачем вы впутались в это дело? Зачем вы стали шпионкой? Разве вы не знали, что у шпионов короткая жизнь?
— Шпионкой? Чьей?
— Ну уж, конечно, не шведского короля. Кстати, что написано на могиле вашего отца?
— А почему это вас интересует?
— Вопросы задаю здесь я!
— А если я откажусь на них отвечать?
— Не откажетесь!
— Тогда задавайте мне вопросы по существу. В чем вы меня подозреваете?
— Я задаю вам такие вопросы, которые нужны следствию.
— Следствию? Я арестована?
— А вы думали, я пригласил вас для светской беседы, а жандарм был вашим кавалером? Не валяйте дурака, фрау Ларсон, или как вас там?
— Хорошо. Задавайте свои вопросы.
— Что написано на могиле вашего отца?
— Только имя, фамилия и годы жизни.
— Больше ничего?
— Больше ничего.
— Вам не изменяет память?
— Нет. Вы сомневаетесь, что я — Ларсон?
— Вопросы задаю здесь я, — повторил Оберлендер.
— Спросите генерала Макензена. Вы, кажется, присутствовали при нашей встрече, — напомнила Ларсон.
— Генерал Макензен не видел вас много лет. Вы были девочкой, когда он видел вас в последний раз.
— Мне говорили, что вы опытный контрразведчик…
— Кто говорил? — вцепился Оберлендер.
Она допустила неосторожность. Говорил Кёле. Но она не может назвать его фамилию.
— Это имеет значение? — Ларсон лихорадочно искала вразумительный ответ.
— Прошу вас отвечать немедленно.
— Оберштурмфюрер Дойблер.
— Дойблер? Этого не может быть!
— Я не стану разубеждать вас, господин майор, и на это у меня есть свои причины.
— Какие причины?
— А такие! Я не должна была вам этого говорить!
Она выдержала тяжелый взгляд Оберлендера.
— Вы учились в Ростоке? В каком году вы закончили университет?
— В тридцать втором.
Оберлендер открыл ящик стола. Покопался там в бумагах, как бы испытывая терпение Ларсон. Наконец достал какую-то фотографию.
— Вот ваш выпуск. Внимательно посмотрите фотографию и назовите фамилии своих сокурсников.
— Боюсь, что всех не назову.
Оберлендер все еще держал фотографию в руках. Не торопился передать ее.
— Вы что, не помните своих сокурсников?
— Прошло десять лет. Немалый срок. Какие-то имена могли и забыться.
— Но ведь Кёле вы помните?
«Кёле! Что он знает о Кёле? Почему он вспомнил Кёле?»
— Что же вы молчите, фрау Ларсон?
— Кёле я не знала. Мы учились на разных курсах. Он уже заканчивал университет, я же только поступила.
Оберлендер протянул наконец фотографию Астрид. Достаточно было одного взгляда, чтобы понять: фотография — липа.
— Это не наша группа. — Ларсон почувствовала себя увереннее. Оберлендер шел вслепую.
— Вам знакомы эти фамилии? — Оберлендер перечислил фамилии тех пятерых, которых она спасла с помощью Юры.
«Юра? Он? Не торопись с выводами!»
— Эти фамилии мне не знакомы.
— Но вы же печатали Бергманну донесение, а в нем назывались эти фамилии.
«Бергманн? Что мог сказать ему о ней Бергманн?»
— Каждый день в разных бумагах перед моими глазами проходят десятки фамилий и, естественно, я не могу все запомнить. Сейчас, когда вы сказали «Бергманн», действительно, припоминаю, печатала по его просьбе, — подчеркнула Астрид, — кое-какие бумаги.
— А почему Бергманн обратился к вам с просьбой печатать сугубо секретные материалы?
— Бергманн не знает немецкой орфографии.
— Не знает орфографии?
— Да, представьте себе. Это легко проверить!
— Он вам платил?
— Конечно. Или вы думаете, что я стала бы делать сверхурочную работу ради его красивых глаз?
— Как вы предупредили этих пятерых? У вас есть сообщник?
— Не понимаю, о чем вы говорите?
— Не притворяйтесь, фрау Ларсон.
— Мне начинает надоедать этот разговор.
— А мне — нет. Вы не ответили на мой вопрос?
— По-моему, ответила. Я не понимаю, о чем вы говорите. Какое отношение я имею к людям, которые были указаны в донесении Бергманна?
— Этих людей предупредили, и они ушли. Пытались уйти. Двоих мы поймали. Они признались, что их предупредили.
— Ну, а я какое отношение имею к этому? И почему вы вспомнили об этом спустя столько времени?
— Вы все понимаете, и вам не уйти от прямого ответа. Вы помните эту историю, хотя действительно прошло уже немало времени. Сначала вы сделали вид, что не знаете этих фамилий и вообще ничего не помните, а теперь вы сознались!
— Может, вы назовете мне фамилию моего сообщника? — спросила Ларсон.
— Нет. Это вы мне его назовете!
«Он не знает. Они не схватили Юру!»
— Я вам ее не назову. Потому что никаких сообщников у меня нет и быть не может. И вы это знаете.
Оберлендер поднялся, подошел к двери, распахнул ее.
— Шульц. Отведите фрау Ларсон в камеру. Я даю вам последний шанс. Подумайте. Если вы чистосердечно во всем признаетесь, может быть, я смогу спасти вас от смерти. И еще один, последний вопрос: дом на Николаевской, 79, вам известен?
— Что это за дом?
— Я знаю все, фрау Ларсон! И только от вашего чистосердечного признания будет зависеть ваша жизнь!
В камере было сыро и душно. Оказывается, под зданием комендатуры располагались камеры предварительного заключения. Жесткий топчан с матрасом, набитым стружками. Стол и стул, привинченный к стене. Окно заделано решеткой.
