Читаем Astrid онлайн бесплатно
Юлька рассказывала мне потом, сколько раз они со Спиркой обсуждали, как перейти линию фронта, как доставить пленки нашим. Спирка был калекой и, конечно, отправиться в такое «путешествие» не мог. Юлька настаивала, чтобы пошла она. «Я все-таки женщина… На меня не так будут обращать внимание», — уговаривала она Спирку. Но он был непреклонен. Он боялся за нее. То, что они делали в Таганроге, ему казалось почти безопасным, а перейти линию фронта… И где ее перейдешь? Нет, тут нужен мужчина, а еще лучше кто-нибудь из ребят. Подросток. Даже если схватят — шел, мол, на менку, заблудился… Пленка занимает немного места, ее легко спрятать. План этот Юлька одобрила. И снова стала уговаривать Спирку, чтобы он разрешил ей пойти. Но Спирка не соглашался.
И все же надо было что-то решать. Если обвинительный материал не устаревал, а, напротив, дополнялся новыми уликами, то военные сведения, которые удалось накопить не только с помощью фотографирования, но и подслушать в разговорах, могли устареть.
Юлька в ателье делала вид, что не понимает по-немецки. Изъяснялся с немцами Спирка. Но его немецкий было настолько плох, настолько мал запас слов — и это немцы не могли не чувствовать, — что они, не стесняясь, болтали при нем о многом.
Спирка все же настоял на том, что надо послать кого-то из ребят. Кого? Меняйло и Сосиска сразу отпали. Кнур — тоже. Остались двое: я и Иван… Спирка был за Ивана. Юлька — за меня. В конце концов Спирка уступил.
Юлька подкараулила меня на улице.
— Ты бы зашел ко мне… Разговор есть.
— Какой разговор? — Я еще дулся на нее.
— Придешь — узнаешь.
— А когда прийти?
— Приходи вечером.
Весь день меня мучило любопытство. Я пришел к ней часов в семь. Юлька была уже дома. Они с матерью ужинали.
— Садись с нами.
— Спасибо… Я не хочу…
— Не выдумывай, садись…
Юлькина мать налила мне тарелку борща, потом пододвинула сковороду с яичницей. Яичницы я не видел уже сто лет. И Юлька, видно, заметила, как жадно я глядел на нее. Сглотнув слюну, я спросил:
— А ты?
— Ешь, ешь…
После ужина Юлька сказала матери:
— Мы пойдем немного погуляем…
— Куда еще гулять… комендантский час уже!
— А мы тут, возле двора, не волнуйся.
Мы вышли на улицу. Днем весеннее солнышко уже пригревало. Подтаивало. Но вечером лужицы снова слюденели, покрывались тонким, хрустящим под ногами ледком. Небо было ясным, с синевой. Узкий серп нарождающейся луны светил робко, бледно.
Юлька молча шла рядом. И я ждал, когда она заговорит. Ведь не на свидание же она меня позвала. Мы дошли уже до Степка́, а Юлька все еще молчала. О чем она хочет поговорить со мной? Будет оправдываться? Не знает, с чего начать?
— Послушай, — наконец начала она, — ты мог бы стать подпольщиком?
Этого вопроса я, откровенно говоря, не ждал. Я много лет знал Юльку. Верил ей. И когда она пошла работать в фотоателье, продолжал верить. И все-таки такого вопроса я не ждал.
— Как это — подпольщиком?
— Ты мог бы помогать нашим, рискуя всем? Даже жизнью. Если это понадобится…
— Ты так говоришь, будто мы в детскую игру играем.
— Нет, это не детская игра. Совсем не игра. И мы уже не дети.
— Но что надо делать?
— Нет, ты сначала ответь: ты мог бы?
— Но что мог?
— Ну, мог бы, скажем, перейти линию фронта, чтобы доставить нашим важные сведения?
— Какие еще сведения?..
— Ты не ответил на мой вопрос… Неужели я в тебе ошиблась?
Эта фраза прозвучала для меня обидно.
— Я мог бы!.. Я могу! Еще не знаю как, но могу. Могу попытаться… Но ты не договариваешь. Значит, не доверяешь. А если не доверяешь, незачем заводить этот разговор.
— Я тебе доверяю. Но еще раз предупреждаю: это большой риск… Это может стоить жизни.
Сначала я подумал, что Юлька просто проверяет, испытывает меня. Была у нее такая манера — испытывать мальчишек. Но тут я понял, что за Юлькиными словами действительно что-то серьезное. Значит, она с кем-то связана. С подпольем? Недаром же она спросила меня: «Мог бы ты стать подпольщиком?»
— Я сделаю все, что ты скажешь. Честное комсомольское.
— Тогда слушай…
Вначале Юлькин рассказ разочаровал меня. Оказывается, никакого подполья нет. Вернее, Юлька ничего о нем не знает. Есть она и Спирка. И Спирка снимает немцев, которые приходят к нему в ателье. И это называется «ценные сведения»! И это надо доставить через линию фронта?
— Послушай, Юлька, а не кажется тебе, что все-таки это детская игра. А ваши ценные сведения — выдумки. Я принесу, а меня наши на смех поднимут…
— На смех не поднимут, — зло сказала Юлька. — А если струсил, скажи прямо… Другого найду!
— Я струсил?.. Много ты понимаешь! Я хоть сейчас готов! Я только спросил…
— Спросил, — все еще злясь, сказала Юлька. — Я вот завтра кое-что покажу тебе…
На другой день она мне показала некоторые фотографии.
— Все это переснято на пленку. Если что — постарайся обязательно засветить. Иначе всем нам смерть! А это вот офицер новой авиационной части, которая прибыла на Таганрогский аэродром несколько дней назад, — поясняла Юлька.
— А ты откуда знаешь, что несколько дней назад?
