Читаем Astrid онлайн бесплатно
— Хорошо. Но и я не хотела бы слышать от вас предложений, подобных тем, которое услышала сегодня. Я — не самка. Я — женщина. Я — человек! К тому же мне нравится Урбан, — заявила вдруг Ларсон.
— Этот мазила?! Какой у вас вкус!
— Почему вы называете его мазилой? Вы что-нибудь понимаете в живописи?
— Все художники — мазилы.
— Осторожно, Дойблер! Фюрер тоже был художником. И я слышала, у него есть намерение, как только великие цели по обеспечению жизненного пространства для немецкой нации будут достигнуты, отойти от политики и вновь заняться живописью.
Оберштурмфюрер тотчас же сдался.
— Вы положили меня на обе лопатки. Не будем больше касаться щекотливых тем. Я буду заходить к вам по долгу службы.
— Но что я скажу Урбану?
— Почему вы должны давать ему объяснения? Ведь он не муж вам.
— Да, у нас нет брачного свидетельства, но это не меняет дела.
— Вы живете с ним?
— На такие вульгарные вопросы я не отвечаю.
— Но ведь мы должны где-то встречаться? Как я буду получать от вас информацию? К тому же у вас бывает не только Урбан. Но и этот интендант. Как его, Кёле, кажется?
— Мы с Кёле учились в одном университете.
— Я это знаю.
— Тогда и у нас с вами тоже должно быть что-то общее, не вызывающее ревности Урбана.
— Вы все-таки много носитесь с этим Урбаном. В конце концов, я был одним из первых офицеров немецкой армии, с которым вы познакомились.
— Который меня арестовал, — поправила Ларсон.
— Да, черт возьми. И от меня тогда зависела ваша жизнь. Только от меня! И я вам ее даровал! Разве этого мало, чтобы считать меня добрым знакомым, который время от времени навещает умную, красивую женщину. Мы так одиноки в этой дикой, богом забытой стране.
— И вы заговорили об одиночестве?
— Одиночество — удел избранных.
— Вы женаты, Эрвин? — неожиданно спросила Астрид.
— Женат. Но какое это имеет отношение к нашему разговору?
— Это хорошо, что вы — женаты. Я скажу об этом Урбану. Думаю, это его успокоит. Но я хотела бы, чтобы ваши визиты ко мне не были бы столь часты. Если позволите, я буду заходить к вам на службу, по мере того как у меня будет накапливаться информация. Ведь по делам службы мне иногда приходится бывать и в вашем доме.
— Хорошо. Договорились, — согласился Дойблер.
Когда Ларсон в очередной раз встретилась с Кёле, она во всех подробностях передала ему разговор с Дойблером.
— Значит, водолечебница Гордона, — задумчиво проговорил он. — Похоже, что они используют ее как явочную квартиру.
— Явочную квартиру?
— Ну, конечно. Не будут же их осведомители прямо приходить в гестапо или СД. В таких случаях выбирается какая-нибудь «нейтральная территория». Водолечебница подходящее место. Ведь Дойблер вам сказал: большинство русских, посещающих Гордона, так же здоровы, как и мы с вами?
— Да, он так сказал.
— Да. Там у них явочное место, — уже определеннее заметил Кёле.
— Но почему Дойблера интересуют русские, которые сотрудничают с вермахтом?
— Они не доверяют русским. Используют, но не доверяют. Кроме этого — такова уж у них система, — тотальная слежка друг за другом. Полевая жандармерия, абвер, гестапо, СД — все следят за всеми и друг за другом. Знаете, как когда-то было у Наполеона: за полицией Фуше следила полиция Савари. Я прошу вас, Астрид, если в разговоре с Дойблером он снова будет говорить обо мне, постарайтесь все запомнить. В нашем деле нет мелочей. Как он сказал: «Этот интендант, как его? Кёле?»
— Но он мог так безразлично сказать из притворства.
— Нет. Дойблер не такой человек. Он — самонадеян. А самонадеянные люди редко притворяются.
Потом Ларсон рассказала все, что ей удалось узнать о строительстве оборонительных сооружений на берегу Азовского моря, и пожаловалась, что в последнее время в ордерах на оборудование и материалы теперь не указываются номера воинских частей, ставят какие-то условные наименования: Уфер, Биркен…
— В начале русской кампании немцы были довольно беспечны, — заметил Кёле. — Они уже чувствовали себя победителями. При подготовке к нападению, правда, были приняты все меры предосторожности. Летом, когда нападение свершилось, службы безопасности ослабили узду. Упоенные первыми победами, они решили, что с Россией как военной державой покончено. Но блицкриг провалился. Стало ясно, что предстоит затяжная война. Меры безопасности и секретности снова встали на повестку дня.
— Скажите, Кёле, а вы знали, когда начнется война, когда будет совершено нападение?
— Нет. Не знал. У меня ведь, по сути дела, дивизионный масштаб. Конечно, кое о чем я догадывался. Россказни о том, что части перебрасываются в Восточную Пруссию и Польшу для отдыха перед вторжением на британские острова, мне казались неубедительными. Разговоров тогда среди солдат и младших офицеров было много. Говорили даже, что войска концентрируют для дальнейшей переброски их на Ближний Восток. Будто с Россией по этому поводу достигнуто соглашение. Ведь тогда был пакт между Германией и СССР.
— Вы верили этому?
— Нет, не верил. Но почти до последнего момента не знал, что война так близка.
— Когда же вы узнали о том, что война вот-вот начнется?
