Читаем Astrid онлайн бесплатно

Русские армии, которые, по всем данным, должны были уже истекать кровью и сопротивлялись на пределе своих возможностей, вдруг перешли в наступление, и оно завершилось окружением огромной массы немецких войск.

К Ларсон, жившей в России, то и дело обращались офицеры комендатуры: откуда у русских столько сил? Тысячи русских были убиты на их глазах, тысячи и тысячи взяты в плен в сорок первом году! Не бесконечны же людские резервы у русских? Что она могла им ответить?..

Один офицер сказал: «Похоже, что русского мало убить один раз. Его надо убить дважды». И эта фраза стала ходовой.

В конце ноября прислал письмо Урбан.

Астрид удивилась, что военная цензура не вычеркнула эти строчки. Подумала о том, что Матиас неосторожен даже в письмах. Ларсон не знала, что письма военнослужащих германской армии, направляемые адресатам на оккупированной русской территории, не перлюстрировались. Перлюстрировалась только почта, шедшая в Германию. Действительно, от солдат на другом участке фронта или находящихся в непосредственной близости от фронта нелепо было бы скрывать то, что и так им известно. Другое дело — Германия. Родственники. Или письма, которые шли военнослужащим вермахта в Норвегию, Францию, Грецию. Им незачем было знать о настроениях на Восточном фронте.

Астрид не получила ни одного письма Урбана на свой ростовский адрес. Письма, наверное, пришли туда, когда ее уже не было в Ростове. Она тотчас же написала Матиасу.

И это было правдой. Но Урбан не получил этого письма. Оно не застало его на Кавказе.

— Фрау Ларсон? — Перед Астрид стоял пожилой санитар. Военная форма мешковато сидела на нем. Красные воспаленные глаза свидетельствовали о постоянном недосыпании. — Я передаю вам просьбу унтерштурмфюрера Панкока навестить его в нашем госпитале.

— Панкок? Он ранен?

— Если бы только ранен. Он ослеп. У него обморожены руки и ноги. Правую ногу пришлось ампутировать. Его привезли к нам слишком поздно.

— Но я… я не могу сейчас, сегодня!

— Панкок очень просил, фрау Ларсон. Грех отказать умирающему.

— Хорошо. Я приду. Где помещается ваш госпиталь?

— Не знаю, как называется улица. Это на выезде из города в сторону Мариуполя. Раньше там была русская больница.

— Я приду сегодня вечером после службы, — пообещала Астрид.

Госпиталь был переполнен. Кровати стояли в коридорах, и только узкий проход между ними позволял с трудом передвигаться. Стойкий запах карболки, йода, разлагающегося обмороженного мяса ударил ей в нос, как только она очутилась в этом коридоре. От этого запаха у нее закружилась голова. Сопровождавший ее врач, видно, заметил это.

— Вам плохо?

— Да. Мне что-то стало не по себе.

— Пройдемте отсюда. — Он завел ее в комнату старшей медицинской сестры, дал понюхать нашатырного спирта. Накапал валерьянки. Она выпила.

— Вам лучше?

— Да.

Панкок лежал в палате, где койки тоже стояли почти впритык.

— Вот сюда, фрау Ларсон. — Врач показал на угол, где лежал весь в бинтах Панкок. Там, где должна была быть правая нога, одеяло западало. На лице от бинтов были свободны только нос и рот.

В этом искалеченном невозможно было узнать высокого белокурого молодого человека, каким прежде был Панкок. Невольно щемяще дало себя знать чувство жалости, но Астрид постаралась тотчас же подавить его: зачем он пришел сюда, зачем все они пришли на русскую землю? Сколько загублено жизней?! Сколько лежит только в Петрушиной балке! А в Ростове?.. Это — женщины, старики, дети! Он не расстреливал?.. А кто стрелял по поезду, в котором она ехала в октябре сорок первого, кто гнался за ней в танке?..

— Можете присесть. — Врач пододвинул маленькую табуретку.

Ларсон не знала, как вести себя. Жалости к этому изуродованному человеку она уже не чувствовала, но не чувствовала и торжества от того, что возмездие свершилось. Уж слишком беспомощен был этот калека.