Читаем Astrid онлайн бесплатно

— Нет… Я не занимался этим специально. Но, может, есть что-нибудь в наших органах в Ростове или Таганроге?

— Хорошо. Я запрошу.

— Вы тогда известите меня?

— Конечно. Конечно, я напишу вам. Только вам надо запастись терпением. Такие дела быстро не делаются.

Через четыре месяца я получил коротенькое письмо.

В конце была приписка: «Если будете в Москве, зайдите ко мне».

Как не проживает? Я точно записал его домашний адрес! Я решил немедленно ехать в Москву.

На вокзал меня провожала Юля. Она специально приехала из Таганрога.

— Может, и мне с тобой поехать?

— А что это даст? Сиди. Жди. Я позвоню тебе из Москвы.

Тихон Иванович встретил меня, как старого знакомого.

— Ну, садитесь, аника-воин…

— Тихон Иванович, как же так — не проживает? — не утерпел я, хотелось сразу перейти к главному. — Я ведь был там…

— Я же предупреждал вас, что у них есть тысячи уловок, с помощью которых они уходят от подобных дел.

— Но почему? Я знаю, конечно, что в Западной Германии на сегодняшний день проживает только бывших эсэсовцев более полумиллиона. Но там же есть и другие немцы. Я встречался с ними.

— Есть, конечно, и другие, — согласился Тихон Иванович. — Но в аппарате юстиции, в прокуратуре, в полиции много «стариков». И большинство из них работало в этих же органах еще при Гитлере. Многие занимались такими же делами, как ваш Готтш.

— Но, в конце концов, это просто наглость — ответить «не проживает»!..

— А он действительно там сейчас не проживает. В этом можно не сомневаться. Они же не пишут, что он «испарился». Они сообщают, что по данному адресу Готтш в настоящее время не проживает, но что они готовы разыскать его, объявить розыск. Но для этого им нужны материалы, которые могли бы послужить поводом для того, чтобы отдать соответствующее распоряжение. Я запросил наши органы в Ростове и Таганроге. Кое-что они мне подослали. Но, к сожалению, это не приказы, подписанные Готтшем. Это только письма советских людей из гестаповской тюрьмы. Хотите взглянуть? — Тихон Иванович протянул мне несколько пожелтевших от времени листов бумаги.

Я люблю свою семью: мою Лялечку-доченьку, Марусю-жену, Володю-сына.

На мне нет никакой вины. Я виноват только в том, что я — советский человек.

Я и мои товарищи уходили из города последними. Уходили морем, так как дорога на Ростов была уже перерезана.

Наш катер потопили, нас расстреливали с берега немецкие танки, которые вышли на косогор возле маяка. Тех, кто живыми выбрались на берег, схватили. Несколько человек тут же расстреляли, остальных отправили в гестапо.

Я знаю, что меня тоже расстреляют.

Маруся, надеюсь, что это мое письмо дойдет до тебя. Будет трудно, обращайся к товарищам. Ты знаешь, к кому.

Детей воспитывай в духе беззаветной преданности Родине, партии Ленина.

Вырастет Лялечка, расскажи ей обо мне.

Целую тебя крепко.

Обнимаю и целую тебя, мой сын. Ты уже большой. Ты должен быть теперь опорой матери. И знай: я верю, что ты будешь настоящим человеком.