Читаем Astrid онлайн бесплатно
На вокзале меня встретил представитель Кельнской социалистической организации молодежи по связям с прессой, паренек в джинсах, со странной для немца фамилией Лааф. Правда, имя у него было чисто немецкое — Гельмут. С Гельмутом мы сразу же отправились на радиостанцию пешком.
— Хиер ист нихт цувайт, — сказал он.
Действительно, это было недалеко. На многоэтажном здании висели вывески: «Немецкая волна» и «Вестдейчерундфунк».
— Лааф, куда это мы пришли? Это же «Немецкая волна»…
— Да, в этом же здании и «Немецкая волна». Они что-то там вещают на заграницу… А вы будете выступать по «Вестдейчерундфунк» — по западногерманскому радио…
Знал он или не знал, о чем на заграницу вещает «Немецкая волна», неизвестно, но меня волновал тогда другой вопрос. Сейчас мы придем в студию, и сразу начнется интервью. Никаких предварительных вопросов, репетиций, наконец, просто записи. Сразу — в эфир.
Не буду вдаваться в подробности, скажу только, что вопросы были самыми безобидными, без всяких «подковырок», которые я все же ожидал. Через полчаса мы уже вышли из студии. Должен признаться, вышел я оттуда все-таки с большим облегчением: отработал!
Я сказал Лаафу, что мне нужно разыскать некоего Готтша, и назвал адрес.
— Вы не могли бы мне помочь?
— Охотно, — ответил молодой немец и спросил: — Это что, ваш знакомый?
— До некоторой степени…
— Нам надо сесть на пятый автобус… Четыре остановки…
Улица, где жил Готтш, была в районе, сильно разрушенном во время войны и заново отстроенном. Эта часть города ничем не напоминала старые немецкие города: всюду бетон и стекло.
Лааф спросил, пойду ли я сам или он должен сопровождать меня.
— Пойдемте вместе, если вы не возражаете. — Я еще раньше решил, что в такой встрече свидетель не помешает. — И знаете, Лааф, разговор начнете вы…
— Почему? Вы ведь хорошо владеете немецким.
— Не так хорошо, как мне хотелось бы. Я прошу вас. И, пожалуйста, ничему не удивляйтесь… Если у вас будут потом вопросы, я охотно отвечу. И еще: скажите, что я иностранец, но не говорите пока, что я русский.
Лааф, как мне показалось, с любопытством посмотрел на меня и не без иронии спросил:
— Будете англичанином?
— Я плохо говорю по-английски.
— Тогда шведом, — решил он. — И рост у вас подходящий, и шведского тут наверняка никто не знает.
Дверь нам открыла уже немолодая, но стройная, подтянутая женщина.
— Мы хотели бы видеть господина Готтша, — сказал Лааф.
— Мужа нет дома. Он в конторе… Простите, а кто вы? — спросила женщина, внимательно оглядывая меня.
— Этот господин из Швеции. У него есть дело к вашему мужу. Не будете ли вы столь любезны сказать нам адрес, по которому мы могли бы найти вашего супруга?
Фрау Готтш еще раз оглядела меня. Наконец она назвала улицу и номер дома, где помещалась контора.
Мы без труда нашли сохранившийся с довоенного времени дом. Но от старого дома осталась одна оболочка. Все внутри переделано в ультрасовременном стиле.
У герра Готтша была внушительных размеров приемная. Строго, но со вкусом одетая миловидная секретарша восседала за широким столом, на котором стояло множество телефонов.
Лааф сказал, что нам нужен герр Готтш. Секретарша осведомилась, как доложить.
— Это писатель-иностранец, а я — переводчик.
— Айн момент. — Секретарша бесшумно скользнула в кабинет.
Вскоре она вышла.
— Герр Готтш просит вас…
Сначала я, а потом Лааф переступил порог кабинета. Навстречу нам из-за стола поднялся подтянутый, в безукоризненно сшитом костюме герр Готтш.
Есть люди, которые очень похожи на свои изображения на фотографиях. Как говорится, копия. Но немало таких, в которых нужно вглядываться… Самым неожиданным было то, что Готтш мало изменился. Конечно, появились морщины: и у глаз, и у рта. Седина поднималась с висков. Но он по-прежнему был похож на свое изображение, которое лежало у меня в кармане. Меня охватило естественное волнение: передо мной стоял убийца Спирки, убийца многих советских людей. Он стоял передо мной в полной недосягаемости, хотя нас разделяло всего два метра…
— Чем могу служить, господа? — спросил Готтш, и я впервые услышал его низкий, хрипловатый голос.
— Я — русский писатель… У меня к вам есть несколько вопросов…
Здесь, в кабинете Готтша, уже не имело смысла скрываться.
— А этот молодой человек? — спросил Готтш, глазами указав на Лаафа.
— Я — представитель кельнской организации социалистической молодежи по связям с прессой, — отрекомендовался Лааф.
— Так что нужно от меня русскому писателю? — продолжая стоять, спросил Готтш.
— Может, вы предложите нам сесть? — сказал Лааф. Готтш, секунду помедлив, решил, что лучше начинать миром.
— Да, прошу вас.
Мы сели в низкие удобные кресла, расставленные вокруг журнального столика. Вернее, сели сначала мы с Лаафом. Готтш нажал кнопку на столе, сказал впорхнувшей секретарше:
— Мери, три кофе, пожалуйста. — Но тут же обратился к нам: — Может быть, виски, коньяк или водка?
— Нет, спасибо… — Это «спасибо» вырвалось у меня машинально. За две недели привыкаешь к бесчисленным «данке» и «битте» и уже сам на каждом шагу произносишь эти «спасибо» и «пожалуйста».
