Читаем Astrid онлайн бесплатно
— Все, что я делаю, в том числе и допросы, — политика! — назидательно сказал Дойблер. — Только теперь процент политики в моей работе повысится. Мы вступили в пределы Кавказа, населенного множеством национальных меньшинств. Подавляющее большинство их не несет в себе черт арийской расы, но тем не менее мы будем внушать им, или по крайней мере некоторым из них, что они чище в расовом отношении, чем русские.
— И для чего вам это нужно?
— Как для чего? Мы должны разрушить одну из опаснейших химер, так называемый коммунистический интернационализм. Эта антитеза великому национал-социалистскому движению должна быть похоронена раз и навсегда. На днях у меня был референт Розенберга. Он сказал мне, что фюрер, собрав всех специалистов по расовому вопросу, высказал гениальную мысль: надо внушать русскому, живущему в Ярославле, мысль о том, что он лучше русского, живущего, скажем, в Воронеже или Ростове.
— И все-таки мне непонятно, для чего это?
— Астрид, вы удивляете меня. Ведь вы образованнейшая женщина, а я всего лишь недоучившийся студент, и я должен вас поучать? Лозунг «разделяй и властвуй» действует уже сотни лет. Русские — большая нация, и мы должны ее раздробить. Какую-то небольшую часть онемечим. Интеллигенцию, зараженную бациллами большевизма, уничтожим, большую же часть народа превратим в рабочий скот. Считать до ста, уметь расписаться — этого будет вполне достаточно для нового поколения русских, которое мы воспитаем в послушании и страхе.
— А какую роль вы отводите народам Кавказа?
— Мы должны им привить ненависть к русским. Русских должны ненавидеть все: армяне, грузины, черкесы, татары, калмыки! Одним словом — все! Когда будет окончательно решен еврейский вопрос, русские должны стать козлом отпущения.
— Козлом отпущения?
— Да. Во всяком обществе должен быть козел отпущения. Это или национальная, или общественная прослойка. Разве в царской России было не так? Евреи, студенты!
— А вы, оказывается, кое-что читали о России?
— Еще бы. Меня ценит сам Розенберг.
— Если вы кое-что читали о России, то должны знать, что революция семнадцатого года и власть Советов изменили психологию народов, населяющих эту страну.
— Чепуха! — перебил Дойблер. — Национальное чувство — превыше всего. Как только мы займем Кавказ, нерусские народы начнут резать русских. Мы сейчас формируем иностранный легион из военнопленных — выходцев из Средней Азии. Есть уже формирования из нацменьшинств, проживающих на захваченной нами территории на Украине и Северном Кавказе.
— И много этих формирований?
— Пока, к сожалению, мало.
— Если мы не можем полагаться на венгров, словаков, болгар, итальянцев, то можем ли мы полагаться на армян и грузин? Не иллюзия ли это, Дойблер? Вы же не собираетесь создавать армянское или грузинское государства? — осторожно спросила Ларсон.
— Конечно, нет!
— Тогда на какую же приманку вы хотите поймать народы Кавказа?
— У вас мужской ум, Астрид. Вот почему мне всегда приятно спорить с вами.
— Вы не ответили на мой вопрос. И хотя ваш комплимент мне приятен, думаю, вы преувеличиваете.
— Нет-нет, Астрид, вы, действительно, умны. Я просто не знаю другой такой женщины. Вот почему вы нужны мне.
— Что вам помешало закончить университет? — спросила Ларсон.
— Когда я учился, немецкие университеты были отравлены гнилым либерализмом. Уже на улицах совершалась наша национальная революция, били евреев, коммунистов, социал-демократов, а наш университет был похож на дом с заколоченными окнами, куда не проникал свежий ветер. Поэтому я и бросил университет. Учеба в университетах — лишняя трата времени. К знаниям нужно подходить избирательно. А в университетах тебя пичкают манной кашкой, сдобренной гуманистическими слюнями.
— Я боюсь за ваше движение, Эрвин.
— Боитесь?
— Да, боюсь… Боюсь, что оно не даст никаких плодов. Ничто не может вырасти на голом месте, на сухой почве. Согласитесь, большевики сумели за короткий срок добиться многого. А почему? Потому что их метод, их подход зиждется на другой основе: взять все лучшее, накопленное человечеством.
— Я уже говорил вам однажды: вы настоящий большевистский агитатор.
— Трезвая оценка ситуации — залог успеха. А мне кажется, вам, Эрвин, не хватает этого.
— Я просто получаю удовольствие, разговаривая с вами! Нет-нет! Это не дежурный комплимент. Я это говорю совершенно искренне. Среди людей, которые меня окружают, нет таких. Одни меня боятся, другие — просто тупицы.
— По-моему, вы несколько неправы. Взять хотя бы капитана Урбана, он не глуп и, как мне кажется, не боится вас?
— Хотите, он будет бояться меня? — зловеще спросил Дойблер.
— Нет-нет, что вы! Вы не так меня поняли!
— И дался вам этот Урбан! — не скрывая досады, проговорил Дойблер. — Я уверен, Астрид, если бы вы решились поменять партнера, вы бы не пожалели. Еще ни одна женщина не пожалела, что легла со мной в постель.
Астрид поднялась.
— Вы знаете, что я не выношу пошлостей! — Лицо ее побледнело.
— Интересно, если бы я осенью сорок первого не взял вас под защиту, а отдал в казарму солдатам, вы сохранили бы свою надменность?
