Читаем Astrid онлайн бесплатно
Я давно не спускался в погреб. Незачем было сюда лазать: ни солений еще нет, ни моченых арбузов, ни варенья. А мать, оказывается, здесь оборудовала что-то вроде лежанок. Принесла доски, накрыла их тряпьем: чего с матрацами и подушками в щель бегать? От прямого попадания нигде не спасешься, а от осколков, или если сбоку упадет, в погребе надежнее — кирпичная кладка.
А на улице разгоралось. Стрельба ли, бомбежка?.. Скорее всего, бомбежка… Звуки были резкими — уши закладывало. Я старался угадать: это — бомба… это — зенитка… это — бомба!..
— Боже мой! — сказала мама. — Что же от города останется-то?..
— И прилетят железные птицы, и будет огонь сыпаться с небес…
Дед мой был набожный, и я догадался, что это из Библии. В другой раз я бы с ним заспорил. Мы не раз спорили. До ссор. Но сейчас было не до этого. Наверху творилось что-то невообразимое.
— Господи! Спаси нас!.. — зашептала бабушка.
Было действительно жутко. При каждом ударе, который доносился сверху, что-то екало внутри. Осталось только одно желание — сжаться в комочек. Но показывать этого не хотелось. Преодолевая себя, я сделал шаг к ступенькам:
— Я только гляну…
— Ты совсем с ума сошел, — закричала мама. — Я тебе гляну!..
Пришлось снова сесть на лежанку. Сколько продолжалась бомбежка? Мне казалось очень долго. Когда все наконец затихло и мы вышли из погреба, в воздухе сильно пахло порохом. Но никаких зарев над городом не было. «Фугасные, наверно, бросал».
Из погребов, из щелей выходили люди. Улица огласилась голосами:
— Не знаете, где бомбил?
— Я думала — конец света!
Каково же было всеобщее удивление, когда выяснилось, что на город не упала ни одна бомба. То ли из-за сильного огня зениток (их действительно было много, и били они, не жалея снарядов), то ли еще по неопытности в ночных полетах, немецкие самолеты побросали бомбы за городом, на огороды.
У нас с матерью тоже был огород. Бывали мы там редко. Мать все время на заводе: с началом войны рабочий день стал ненормированным. Сам я на огород не ходил. Но сразу после этой ночи, на следующий день, мы выбрались с матерью и пошли. Прихватили с собой тачку.
Тачка легко и мягко катилась по пыльной дороге. Мы шли уже больше часа. Мать немного притомилась, и мы присели передохнуть. Тут я обратил внимание на то, что в стороне от дороги подсолнухи как будто полегли. Отчего бы это? Я встал и пошел в ту сторону. Метрах в двухстах от дороги свежей чернотой зияла воронка. Она была побольше той, что я видел у переезда на Камышановской. Неподалеку от воронки валялся тяжелый зубчатый осколок.
Подошла мать, увидела воронку.
— Страхота-то какая…
— А все-таки они не прорвались! — сказал я, и чувство, похожее на гордость, шевельнулось во мне. Будто это не зенитчики, а я заставил немцев сбросить бомбы за городом.
Огород наш сильно зарос бурьяном. Он был серо-зеленым от налета пыли. Среди бурьяна краснели помидоры, желтели дыни. Полосатые арбузики — небольшие, но тонкокорые и сладкие — густо были рассыпаны по огудине.
Мы нагрузили тачку и тронулись в обратный путь.
Осколок я захватил с собой. Показал ребятам. Меняйло сказал:
— Мой батя говорил, что все бомбы делают на заводах Круппа…
Мне показалось, что осколок не произвел на ребят такого впечатления, как на меня, и это меня удивило. Только Юлька сказала:
— Вот гады!..
К осени война подошла совсем близко к городу. Тем не менее первого сентября мы, как обычно, пошли в школу.
Учение никак не шло нам в голову.
Воздушные тревоги теперь случались почти каждый день. Чаще налетали на Ростов. Но на Таганрог тоже сбрасывали бомбы. Один самолет я видел так четко, так близко, как никогда прежде.
Был пасмурный день. Не то чтобы небо затянуло хмарью. Просто было облачно. И облака низко висели над землей.
Загудела тревога, и нас отпустили с уроков. Вскоре стали стрелять зенитки — теперь уже я различал, где зенитки, а где бомбы… Из-за облаков слышался гул моторов. И вдруг в просвет между облаками как бы вывалился самолет. «Дорнье-219». Двухмоторный бомбардировщик, с двойным хвостовым оперением. Я узнал его! В школе в военном кабинете у нас висели картинки всех немецких самолетов. И этот «дорнье» я видел тыщу раз.
Он вывалился из облака и был совсем как на картинке. Шел он низко. Я бы сказал, нахально шел. И тут от него отделилось что-то… Одна, две… три… Бомбы!..
Взрывы их слились с лаем зениток. Лай этот усилился, как только «дорнье» вывалился из облака и стал виден от кабины, где сидели летчики, до хвоста, на котором так же, как и на крыльях, были нарисованы черно-белые кресты.
Прежде чем «дорнье» успел скрыться в другом облаке, из него повалил дым, черный и густой. А на другой день мы бегали за город смотреть на то, что осталось от этого «дорнье». Кабина смята в лепешку, левое крыло оторвано и валялось метрах в пятидесяти, хвост обрублен. Летчиков уже не было. Видно, их вытащили и похоронили.
Сводки Совинформбюро становились все тревожнее. В них назывались все новые и новые направления. И все-таки еще не верилось, что немцы дойдут до Таганрога.
