Читаем Astrid онлайн бесплатно
— Вы забываетесь, Дойблер: я родственница генерала Макензена!
— Нет, это вы забываетесь! — заорал Дойблер. — И мне плевать на генерала Макензена. Все, что вы говорили о большевизме, пахнет государственной изменой! А государственного изменника никто не может взять под защиту! — распаляясь, закричал Дойблер.
— Так-то вы мне платите за откровенность, — как можно спокойнее заметила Ларсон. Она вдруг расплакалась от нервного напряжения.
Дойблер смешался. Эту гордую женщину, которая так нравилась ему, он довел до слез!
— Простите, Астрид! Только я прошу вас впредь не злить меня и помнить, что у меня есть мужское самолюбие.
Дойблер достал сигареты и закурил.
— Ладно, не будем ссориться, — примирительно сказал он.
Астрид промокнула платком щеки, вытерла глаза.
— Не будем.
— Вот так-то лучше. Если бы вы согласились поехать со мной в Пятигорск, я бы занялся там вашим политическим образованием, а вы бы подучили меня шведскому языку.
— Кстати, где вы ему учились? — спросила Астрид.
— Нигде. Когда я бросил университет, то стал матросом и ходил два года на пароме из Засница в Треллеборг.
— Я сразу это почувствовала — язык портовых кабаков.
— Но вот вы и восполните этот пробел в моем образовании, я же сделаю из вас национал-социалистку. В великой Германии без этого вам будет трудно.
— После войны я намерена вернуться в Швецию, и учение национал-социализма мне ни к чему.
— Неужели вы думаете, что ваша страна может остаться в стороне от нашего великого движения?
— В моей стране нет даже подобной партии.
— Партия найдется. Там, где ступает нога немецкого солдата, всегда находятся люди, готовые идти с нами. Разве вы не видите, что так произошло в Норвегии, Дании, в Словакии, во Франции?
— Вы собираетесь захватить мою страну?
— Ну почему захватить? Я думаю, в самой Швеции найдется достаточно разумных людей, которые поймут, что они не могут вечно прятаться за картонную перегородку нейтралитета. Если бы вы последовали сейчас моему совету, примкнули бы просто к нашему движению, то могли бы у себя на родине занять высокий пост. В германской армии, насколько мне известно, нет шведских добровольцев. Есть голландцы, датчане, французы. Возможно, вы будете единственным представителем Швеции, принимавшем участие в великом восточном походе.
— Все это заманчиво, Эрвин. Но я все-таки не поеду с вами. На носу зима. Не самое приятное время для прогулок. Я собираюсь вернуться в Таганрог. Здесь у меня квартира с центральным отоплением. А оно, как известно, не работает. А ставить в комнате «буржуйку»…
— «Буржуйку»?
— Да. Так русские называют переносную печку. Она может быть сделана из обыкновенной бочки. Такие печки в ходу у русских были еще в гражданскую войну.
— Жаль. Очень жаль, что вы не хотите со мной ехать. Лучший дом в Пятигорске был бы вашим.
— Нет, Эрвин, я решила, я возвращаюсь в Таганрог.
— Вы будете жить на старой квартире?
— Да.
— Я обязательно разыщу вас. Мы еще поработаем вместе.
Таганрог стал глубоким тылом. В нем по-прежнему была расквартирована 111-я пехотная дивизия. Остальные части покинули город.
Прошлой зимой дальнобойная артиллерия, установленная по ту сторону Азовского моря, обстреливала побережье, немецкие позиции. Попадали снаряды и в городские кварталы. Русские вели методический беспокоящий огонь. По ночам над городом появлялись «швейные машинки» — так немцы называли легкие ночные бомбардировщики «По-2».
Осенью сорок второго года ни снаряды, ни бомбы не падали на город. Противоположный берег Азовского моря был захвачен германской армией. Аэродромы русских переместились на восток и юг на сотни километров. Для маленьких ночных бомбардировщиков Таганрог стал недосягаемым.
Вернувшись в Таганрог, Ларсон обратилась к генералу Рекнагелю, который по-прежнему был начальником гарнизона. Генерал предложил ей работу переводчицы при комендатуре. Ее непосредственным начальником стал помощник коменданта гауптман Шульмайстер. Она выполняла его разовые поручения. Ничего интересного не было. Лишенная связи и такого наставника, каким был для нее Кёле, Астрид просто не знала, куда приложить свои силы. Ларсон пыталась было собирать сведения о так называемых русских добровольческих подразделениях. Под благовидным предлогом как-то проникла в дом по Николаевской, где прежде размещалась разведывательная группа из русских. Но выяснилось, что теперь в этом доме на постое были немцы из аэродромного обслуживания.
Иногда на Петровской, на Николаевской и на других центральных улицах города на стенах домов она видела приклеенные наспех листки бумаги. Машинописью, а чаще от руки эти листки были заполнены текстом сводок Совинформбюро. Можно было встретить листки, вырванные из школьных тетрадей, на которых ученическим почерком аккуратно было выведено: «Вести с любимой Родины». Об этих листках, о подполье в комендатуре было немало разговоров. Рекнагель учинял время от времени разгон своим полицейским чинам, те в свою очередь делали разнос младшим, исполнителям. Устраивали облавы, расстреливали заложников.
