Читаем Astrid онлайн бесплатно
— Я сразу почувствовал, что вы красный. Нет, вы не красный, вы розовый. Самая отвратительная разновидность! — Готтш снова стал распаляться. — Я предпочитаю откровенно красных. Там, по крайней мере, все определенно. А вот такие, как вы, розовые, погубят Федеративную Республику. В одно прекрасное утро вы проснетесь и увидите под своими окнами русские танки…
— Сколько я живу на свете, столько об этом слышу, — сказал Лааф. — А русских танков все еще нет возле моего дома. А вот когда вы были у власти, а вы были всего тринадцать лет, ваши танки…
— Да! Наши танки стояли в Париже, Белграде, Варшаве, у стен Москвы и в Сталинграде! И мы гордимся этим! Идея национал-социализма была великой идеей! Только она могла противостоять коммунизму. К сожалению, сейчас нет такой идеи, и мир катастрофически ползет влево… Сегодня нет сильной партии, сильной личности, такой, как фюрер, который смог бы остановить этот катастрофический процесс! Рейган — стар! Он не успеет довести начатое дело до конца. А Америка слишком богата. Она, как жирный кот!.. Когда мы начинали, мы были бедны, мы были нищи… Мы были проворны и злы, как голодные собаки…
Готтш, видно, истосковался, у него «накипело». Жизнь «умеренного», «лояльного» к республике коммерсанта явно осточертела ему. Но, откровенно говоря, я надеялся, что он будет вести себя поскромнее. Я не раз встречался с теми, кого мы называем неонацистами. Они вели себя совсем иначе. А этот не стеснялся в выражениях. Он стал меня раздражать. Я поднялся. За мной встал и Лааф.
— Да, господа, мы заболтались, — тоже вставая, сказал Готтш.
«Ну, негодяй! Он еще делает вид, что у нас была всего-навсего светская беседа». К черту условности. Я молча двинулся к двери, но Готтш продемонстрировал свою немецкую воспитанность.
— Ауфвидерзеен! — крикнул он нам вдогонку. — И если у вас еще будут ко мне вопросы, пожалуйста…
Мы с Лаафом вышли на улицу. Свет солнца и ярко раскрашенных рекламных плакатов слепил глаза. По улице шли хорошо одетые немцы и немки. Невольно я спросил себя: какие она? Такие, как Готтш, или такие, как Лааф? Я протянул моему сопровождающему руку.
— Спасибо, Гельмут. Вы меня обнадежили. Вы вселили в меня надежду, — подбирал я слова. — Если среди молодых немцев немало таких, как вы, это хорошо!
Но тут же я вспомнил митинг, точнее встречу главы неонацистской национал-демократической партии фон Таддена со студентами Кельнского университета. Это было несколько лет назад. Слово в слово я помнил начало его речи.
— Посмотрите на Россию! — воскликнул фон Тадден. — Какой была Россия до семнадцатого года? Русские ходили в лаптях, а теперь они поднялись в космос! Это могла сделать только великая нация!
Зал замолчал, и в наступившей тишине, умело задевая струны национального самолюбия, фон Тадден продолжал:
— А разве мы, немцы, не великая нация? Почему же нам, немцам, не разрешают подняться в космос?
Вот в какой словесной упаковке преподносил он свое сокровенное желание: заполучить ракеты.
Главный гитлеровский ракетчик Вернер фон Браун в Соединенных Штатах Америки незадолго до своей смерти издал книгу «Стремлюсь к звездам». Оказывается, он, фон Браун, всегда только стремился к звездам… А в том, что его ракеты полетели в сорок четвертом году не к звездам, а на Лондон и Антверпен и убивали мирных жителей, он не виноват. Это все — Гитлер!..
В Эссене Костя ждал меня в холле гостиницы. Он был рад, что я уже приехал, что не произошло никакого «дипломатического скандала», и не скрывал этого. Мы поднялись в номер, и я рассказал ему о встрече с Готтшем.
— Послушай, у меня есть один товарищ, мы когда-то работали вместе в ЦК комсомола, а сейчас он в КГБ и занимается розыском военных преступников. Я тебя познакомлю с ним.
— Это было бы просто здорово, Костя! — обрадовался я.
Теперь я считал дни до нашего возвращения.
В Москве Костя позвонил мне в гостиницу, где я остановился, сказал, что Тихон Иванович ждет меня, и назвал час и адрес, по которому мне следовало явиться.
Тихон Иванович был в штатском, хотя я знал, что он в чине полковника. Я рассказал ему обо всем.
Рассматривая фотографию, он спросил меня:
— У вас есть еще и другие фотографии?
— Да. Есть еще.
— Пришлите их… Попробуем… Чем черт не шутит…
— Вы говорите как-то неуверенно, — удивился я. — Ведь фотографии — неопровержимые улики!
Тихон Иванович устало провел рукой по лбу:
— У меня были сотни подобных дел… Были и фотографии, были свидетели! Живые свидетели!.. Существуют тысячи уловок, к которым прибегает западная Фемида, чтобы обелить преступников минувшей войны. Вот вы говорите, фотографии. Можно, например, сказать, что это монтаж…
— Как это — монтаж?
— А вот так: скажут, что мы смонтировали эту фотографию… Видите, Готтш стоит тут несколько в сторонке. Скажут, смонтировали, и все…
— Но ведь есть же эксперты?
— Есть. Но как раз это очень трудно доказать, почти невозможно… Нет ли у вас еще каких-либо доказательств, что Готтш принимал непосредственное участие в убийствах мирных советских людей?
