Читаем Astrid онлайн бесплатно

— Нет. И после того, как Дойблер заговорил о номере, он предложил мне сотрудничать с СД. Я сказала, что не выношу вида крови. Тогда он выразился примерно в таком смысле: «Чепуха. При чем тут кровь? Ты нужна мне совсем для другого». Как вы думаете, что он имел в виду?

— Я думаю, что речь идет о том, чтобы вы шпионили за своими сослуживцами.

— Как мне быть? Отказаться?

— Не торопитесь. Пока не идите к нему. А я тем временем свяжусь с нашим руководством.

— Я узнала, что генерал Макензен, а следовательно, его штаб, в Горловке.

— Кто вам это сказал?

— Генерал Рекнагель.

— Вот так ни с того ни с сего взял и сказал?

— Нет, почему же. Когда он пригласил меня танцевать, я сказала ему, что хотела бы повидать дядю Карла, и попросила помочь мне встретиться с ним. Он обещал.

— Это интересно. А теперь подробно расскажите мне о своих обязанностях в хозяйственном отделе.

— Я — секретарь майора Неймана. Но фактически — его помощник. Считаюсь у немцев специалистом по России. Ко мне с разными вопросами обращаются командиры хозяйственных команд. — Астрид рассказала, какая команда чем занимается. — В отдел поступают различные бумаги, требования от частей на обмундирование, на строительные материалы. Поступают также донесения от промышленных предприятий Таганрога. Как правило, эти бумаги поступают на русском языке, и я тут же перепечатываю их на машинке по-немецки. Почтой ведает унтер-офицер Крюгер. Он сидит со мной в одной комнате. Когда он выходит покурить, а я сказала, что не терплю дыма, у меня есть возможность заглянуть в бумаги. Разносит бумаги пожилой солдат. Но у него есть и другие обязанности, он топит печь, следит за чистотой в помещении. Бывает, я предлагаю Крюгеру взять ту или иную пачку бумаг, чтобы передать в команду, куда направляюсь по своим делам. Отдел занимает большое трехэтажное здание. Если я замечаю что-либо заслуживающее внимание в бумагах, которые несу, а пока идешь с одного этажа на другой, есть возможность бегло заглянуть в них, то я по дороге захожу в туалетную комнату. Там уже я могу более подробно познакомиться с тем, что меня заинтересовало. Недавно Крюгер заболел и попал в госпиталь. Тогда я разбирала всю почту. Те пакеты, которые были именными и я не должна была их вскрывать, я брала на вечер на дом и вскрывала их над паром. Знакомилась с содержанием бумаг, а потом снова заклеивала конверт.

— И как же вы выносите эти бумаги из отдела? В сумочке?

— Нет, почему же. В голенищах сапог может многое поместиться.

— Вы что же, на службу ходите в сапогах?

— Я попросила Неймана выписать мне форму.

— И какой же у вас чин, фрейлейн?

— Не иронизируйте, Кёле. Никакого чина у меня пока нет. У меня форма, которую носят девушки из вспомогательных служб.

— А зачем вам вообще понадобилась форма? Чтобы в голенищах сапог носить бумаги?

— Кёле, — слегка осердилась Астрид, — вы действительно несносны. Я заметила, что когда в отдел приходят офицеры, то к человеку в форме они относятся с бо́льшим доверием. На днях я принесла карту-десятиверстку побережья с какими-то пометками на ней. В отдел поступила целая пачка. Я взяла одну из них и завернула в нее свою кофточку. Получился просто пакет.

— И где же эта карта?

Ларсон полезла в книжный шкаф. Одна из книг была обернута в плотную бумагу. Астрид развернула книгу, разгладила бумагу. Это и была карта.

Кёле внимательно осмотрел ее.

— Много дилетантства, Астрид, но пока у вас все получается неплохо. Теперь послушайте меня. Пакеты домой больше не брать. Если вас в чем-то заподозрят, легко проверить, что пакеты вскрывались. Из бумаг, которые попадают к вам в руки, обязательно старайтесь запомнить номера воинских частей.

— Но их так много.

— Знаю. И все-таки надо запомнить… Тренируйте свою память. Когда печатаете какую-либо бумагу, вставляйте лишний экземпляр. Пользуется ли кто-нибудь еще вашей машинкой?

— Да. Нередко бывает так, что офицеры команды просят у меня разрешения попечатать на моей машинке. Насколько я понимаю, эти бумаги по тем или иным причинам должны печатать они сами в целях секретности или еще в каких-либо других целях. Я только закладываю им бумагу и копирку.

— В таких случаях закладывайте новую копирку. По оттиску на копирке можно потом разобрать текст. И еще. Паренек этот, с которым вы познакомились осенью, Юра Скутаревский, — комсомолец. Его отец — член партии. Вам не надо с ним встречаться. Ему тоже сказали, чтобы он не появлялся у вас. Разумеется, он не знает, кто вы на самом деле. Ему сказано, что вы искренне сотрудничаете с немцами и бывать у вас ему не рекомендуется.

— Что же подумает об мне этот мальчик?

— Это не должно занимать вас. Хотя в свое время и мне пришлось пройти через это. Только мне было похуже, чем вам. Мне приходилось стрелять. И в Испании, и в Польше. Мое счастье, что я получил тяжелое ранение в Польше и сейчас не годен к строевой службе.

— Но зачем вы поехали в Испанию? — не удержалась Астрид.

— Испания была полигоном. Там испытывалась новейшая немецкая техника… Однако мне пора уходить, Астрид. Вашей домработницы нет в доме?

— Я ее отпустила.