Читаем Обычай страны онлайн бесплатно
Многие из ее старых друзей уже вернулись в Париж: Харви Шэллум с супругой, Мэй Беринджер, Дикки Боулз и прочие кочевники, направлявшиеся на запад, задержались в городе, чтобы ознакомиться с постановками в осенних театрах и модой перед тем, как поспешить домой и открыть нью-йоркский сезон. Год назад Ундине не составило бы труда представить этому кругу Индиану Ролливер – кругу, который ей самой уже стал тесен. Теперь же ее положение стало настолько шатким, что требовалось силой проложить дорогу защитнице своих интересов. Нью-йоркские друзья и не пытались скрывать, что считают ее развод ошибкой. Их логика зеркально отражала логику Апекса. Раз она не была «уверена» в Ван Дегене, зачем же, спрашивали они, отказалась от положения, в которомбыла уверена? Миссис Харви Шэллум, в частности, не постеснялась задать вопрос напрямую.
– Шелль был вами просто очарован – он бы всем вас представил. Я думала, вы жаждете познакомиться со стильными французами; думала, мы с Харви для вас уже недостаточно хороши. А теперь вы все испортили! Конечно, я вам очень сочувствую – потому и говорю так откровенно. Наверное, вам очень тоскливо. Приходите сегодня на ужин… Или нет, если не возражаете, выберем другой вечер. Совсем забыла: я пригласила Дрисколлов, может быть неудобно…вам , разумеется…
В другом мире ее по-прежнему принимали тепло, поначалу, возможно, даже с большей теплотой, чем раньше. Именно в этот мир она предложила ввести Индиану Ролливер. Ровиано, мадам Адельшайн и еще несколько свободомыслящих людей из старой компании в Санкт-Морице объявились в Париже к закрытию ресторанного сезона, быстро отыскали Ундину и проявили бурный интерес к ее освобождению. Каким-то загадочным образом она будто бы стала для них более доступной и обнаружила, что, будучи последней разведенной американкой, может войти в их маленький, интимный круг. Поначалу она не могла понять, что давало ей такую привилегию, а когда начала понимать, в ее груди взбунтовался апексовский пуританский дух, все еще горячо пылавший в ней, несмотря на кое-какие компромиссы и поправки.
Ундина совершенно искренне сказала Индиане Ролливер, что она – не «аморальная женщина». Удовольствия, ради которых ее пол шел на ужасный риск, никогда не прельщали ее; не интересовало даже волнение, которое вызывали слухи о подобных опасностях. Она страстно и настойчиво стремилась к двум вещам, которые, как она верила, должны сосуществовать в любой хорошо организованной жизни: развлечениям и респектабельности; и несмотря на всю свою кажущуюся искушенность, ее представления о развлечениях были не менее невинны, чем когда она сидела на заборе сантехника вместе с Индианой Фраск. Поэтому, оказавшись в числе близких друзей мадам Адельшайн, она не испытала удовлетворения. Она смущалась, осознавая, что, согласно их ожиданиям, она будет «странной» и «не такой, как все», будет отвечать на пароли и говорить намеками, общаться с сомнительными и подозрительными личностями и притворяться, что презирает честные развлечения при свете дня, которые на самом деле грели ей душу. Но деловая прозорливость, никогда не дремавшая в ней, подсказала, что сейчас не время для подобных колебаний. Следует пользоваться тем, что ей доступно, и дожидаться возможности получить нечто большее; а пока основная практическая польза от ее подозрительных друзей заключалась в том, чтобы посредством их истинного аристократизма ослепить миссис Ролливер.
С этой целью она поспешила собрать вокруг Индианы в модной чайной на Риволи самых титулованных членов компании, и ничто не омрачило бы безмятежной встречи, не заметь она вдруг в дальнем конце зала Раймона де Шелля.
Она не видела Шелля с тех пор, как вернулась в Париж. Предпочтительнее было встретиться по воле случая, и сейчас могло бы быть весьма подходящее время, если бы не две-три благороднейшие дамы из того гордого квартала на другом берегу Сены, что были с ним. Ундине – как она считала в минуты уныния – «как всегда везло»: одной из этих дам была ненавистная мисс Уинчер из Поташ-Спрингс, ныне ставшая маркизой де Трезак. Ундина знала: как бы Шелля и его соотечественников ни шокировали ее европейские друзья, к миссис Ролливер они будут совершенно равнодушны; однако мадам де Трезак одним взмахом монокля может поставить Индиану на место и таким образом заклеймить всю компанию как «неправильную».
Все это пронеслось в сознании Ундины, стоило ей заметить изменившееся выражение лица Шелля, говорившее о том, что он ее узнал. Случись их встреча при более благоприятных обстоятельствах, она могла бы принести плоды. Однако из-за обилия народу в чайной и большого расстояния между их столиками Шелль поприветствовал ее лишь горячим поклоном, и Ундина вернулась домой с тяжелым сердцем после этой первой попытки восстановить свое прошлое.
