Читаем Обычай страны онлайн бесплатно
– Конечно, – объяснила она, – я понимаю, как мало у нас осталось на расходы, но я уехала из Нью-Йорка едва ли не в чем мать родила, а ты к тому же заставил меня прервать изготовление приданого, вместо того чтобы распорядиться отправить его в Европу вслед за нами. Теперь я жалею, что послушала тебя, – папа оплатил быэто до того, как потерял все деньги. Но раз уж так обстоят дела, дешевле будет купить мне кое-что здесь. Французские модистки готовы ждать оплаты вдвое дольше, чем в Америке. И все они спят и видят одеть меня – Берта Шэллум подтвердит: она говорит, такой возможности ни у кого из них никогда не было! Вот почему я согласилась поселиться в этом душном отельчике. Хотела сэкономить, чтобы приобрести приличные платья. Здесь привыкли к торгу – видел бы ты, как я сбивала цену! Ты хоть представляешь, сколько стоит в Нью-Йорке платье для званых обедов?..
Так она рассуждала – упрямо и настойчиво – всякий раз, как он пытался воззвать к ее здравому смыслу. Но по другим вопросам она уступала охотнее, чем обычно. Париж очаровал ее, и они проводили прекрасные часы в театрах – в «маленьких», – обедали в модных ресторанах и посещали безумные вечера в заведениях, где она вся дрожала от нескрываемого восторга при мысли о том, за кого ее, очевидно, «принимают». Благодаря ей все эти знакомые Ральфу развлечения обретали в его глазах свежесть и новизну. Ее невинность, ее бодрость духа, поразительные замечания и доверчивость вдохнули новую жизнь в парижское приключение и овеяли романтическим флером его избитые сцены. Сквозь такую призму будущее казалось более далеким и менее неумолимым, и Ральф, получив от сестры успокоительное письмо, усыпил свою совесть и позволил волнам удовольствия захватить себя. В конце концов, в Нью-Йорке их ждет меньше развлечений, и жизнь на какое-то время, возможно, станет спокойнее. Более того, то немногое, что Ральф знал о прошлом мистера Спрэгга, намекало, что последний вскорости вновь встанет на ноги и сделается заметно щедрее, дабы искупить вину за временные неудобства; помимо всего этого, Ральфу предстояло написать книгу, и он не сомневался, что, как только они обоснуются в Нью-Йорке, он сразу же за нее возьмется.
Между тем ежедневные расходы и счета, которые невозможно было отложить, поглощали ассигнование Лоры. Ральфа вновь охватила тревога, и весь ужас своего положения он осознал, когда выяснил, собравшись заказать билеты, что продают их по ценам пикового сезона и только при условии незамедлительной оплаты. В другое время, сообщили ему, правила более гибкие, но в сентябре-октябре исключения невозможны.
Отягощенный этим новым бременем, он заметил наслаждавшегося прогулкой среди роскоши бульваров Питера Ван Дегена. Тот шел с отвратительной легкостью человека, все запросы которого можно измерить деньгами и которому этих денег всегда хватает для их удовлетворения.
Он упивался своим положением: это было видно по тому, как тепло поприветствовал он Ральфа и как непринужденно попросил «навестить Клэр»; жена приехала с ним, чтобы обзавестись зимними нарядами.
– На следующей неделе она поедет на автомобиле в Италию с какими-то длинноволосыми приятелями, ну а я – домой. Поплыву на «Колдунье». Ее только что отремонтировали в Гриноке, так что поплывет гладко. Отправляйся-ка ты со мной, старик.
«Колдунья» – так называлась паровая яхта Ван Дегена – была самой крупной и хорошо оборудованной среди аналогичных судов. По сложившейся традиции после поездок в Париж и Лондон каждые полгода он возил на ней веселую компанию, тогда как Клэр возвращалась в Америку пароходом. Характер этих компаний придавал приглашению чуть ли не оскорбительный тон, но Ральф, сочтя, что в хорошем настроении Ван Деген приглашал, наверное, всех подряд, лишь ответил:
– Премного благодарен, дружище, но мы с Ундиной отплываем сейчас же.
Равнодушные глаза Питера оживились.
– Ах, ну конечно, у вас еще не кончился медовый месяц… Как новобрачная? Все так же сногсшибательна? Передавай ей мои наилучшие пожелания. Наверное, она слишком увлечена платьями и гостей не принимает? Не забудь навестить Клэр!
Он поспешил вслед за какой-то порхающей юбкой, а Ральф отправился домой.
Он шел медленно, желая оттянуть момент, когда придется рассказать Ундине о своих бедах; он мог придумать лишь один способ покрыть расходы на путешествие, а именно: уехать сейчас же и таким образом сократить пребывание в Париже. Но Ральф понимал, что этот план будет встречен в штыки, и содрогался, представляя, как помрачнеет Ундина. В последнее время он так наслаждался ее радостью.
Когда он наконец вошел в маленькую гостиную, которую она называла «душной», то застал ее за беседой с неким господином со светлой бородой и красной ленточкой на лацкане. При появлении Ральфа – и, судя по всему, по знаку миссис Марвелл – тот смахнул в футляр какие-то мелочи, лежавшие на столе, и с весьма галантным «Мадам, мсье» почтительно откланялся.
Ральф весело посмотрел ему вслед.
– Кто твой приятель – посол или портной?
