Читаем Обычай страны онлайн бесплатно
Ральф уже начал понимать, что взывать к ее рассудку следует через тщеславие, и решил, что если удастся убедить ее взглянуть на Ван Дегена как на предмет насмешек, она сама откажется от плавания на «Колдунье». Но в ответ на его шутливое противостояние ее воля только твердела, и, успокоившись, Ундина превратилась в серьезного противника. Он привык к женщинам, которые в подобных случаях всегда уступали доводам мужчин: если того или иного человека называют «неприличным», вопрос закрыт. Но Ундина была склонна приписывать любое вмешательство в ее планы личным мотивам и его возражения, разумеется, отнесла на счет интриг бедняжки Клэр. Ему опротивел этот спор, ибо больше всего он боялся именно укоризненной интонации жены. Но пришлось вытерпеть бурю, по возможности игнорируя приоткрывшийся перед ним мир мелочных склок и бесцеремонных упреков, выражаемых самой вульгарной лексикой. Обидные слова разрезали воздух, словно брошенная кухонная утварь, некоторые обвинения звучали словно брань на продуктовом базаре. Он старался избегать подобных сравнений, но они укоренились в его воображении, и он был очень благодарен, когда гнев Ундины сменился потоком слез. Он выстоял и одержал победу. Ундина отказалась от путешествия на «Колдунье» и отправила Ван Дегену письменный отказ; однако в то же время Ральф послал сестре телеграмму с просьбой прислать еще денег. Победил он лишь за счет уступки: Ундина останется в Париже до октября, и домой они отправятся на скоростном пароходе, в апартаментах на верхней палубе, как мистер и миссис Харви Шэллум.
Любая новая забава быстро развеивала дурное настроение Ундины, и вскоре она вновь безмятежно наслаждалась Парижем. Шэллумы были во главе группы единомышленников, и в те часы, что дамы позволяли себе не тратить на модисток, рестораны сотрясались от их смеха, а предместья – от визга моторов. Ван Деген, отложивший возвращение домой, нередко принимал участие в этих развлечениях, но Ральф рассчитывал, что влияние Нью-Йорка отдалит его от Ундины. Он учился влиять на нее посредством ее социальных инстинктов, тогда как раньше пытался взывать к иным качествам.
Хуже всего было, когда он пошел проведать Клэр Ван Деген; накануне отъезда та умоляла его прийти к ней в отель. Она показалась ему менее беспокойной и шумной, чем обычно, а глаза ее напомнили ему о тех днях, когда она не выходила у него из головы. Визит прошел без неуместных воспоминаний о прошлом, но, когда он собрался уходить, она удивила его, сказав:
– Не дай Питеру выставить твою жену глупой гусыней.
Ральф покраснел, но засмеялся.
– О, Ундина прекрасно умеет постоять за себя, даже с таким соблазнителем, как Питер.
Миссис Ван Деген с улыбкой посмотрела на браслеты на своем тонком смуглом запястье.
– Если речь об обольщении – да. Но он неутомим, когда дело доходит до развлечений, а Ундина их обожает.
Ральф не ответил, но и раздражения не выказал. Только взял ее за руку и поцеловал на прощание; она отвернулась, не произнеся ни слова.
Приближался день отъезда, и Ундина была так поглощена туалетами, что почти не думала о развлечениях. С утра и поздно вечером она уединялась с портными и упаковщиками – даже опытной Селесте не доверялись все новые сокровища, – и Ральф, проклиная свою слабость, – почему он не ограничил ее? – искал утешения в музеях и галереях.
Он никак не мог донести до нее серьезность новых долгов, хотя знал, что она прекрасно понимает ценность денег. Она научилась торговаться, сбивать цену, уходить от оплаты, одерживать победу над мелкими торговцами и склонять крупных идти на уступки – но, как казалось Ральфу, не для того, чтобы ограничить траты, а лишь за тем, чтобы растянуть удовольствие от трат. Эта ее черта причиняла ему боль. Он попытался насмешками отучить ее от этого. Однажды сказал, что у нее рука скупца, и в качестве доказательства показал, что пальцы, пусть и мягкие, не гнутся назад, а розовая ладонь не желает раскрываться. Но она резко возразила, что в этом нет ничего удивительного: со дня свадьбы она только и слышит, что об экономии; на это ему нечего было ответить. Торговцы продолжали осаждать их квартиру, и Ральф, нередко возвращаясь поздно вечером, вынужден был обходить острые углы матовых черных коробок и шатающиеся пирамиды картона, постоянно расшаркиваться со шляпницами или скрываться от стройных, окутанных сладким, пряно-древесным ароматом продавщиц. Он не сумел бы назвать нужды, которые удовлетворяли эти посетительницы, но очередное появление в их рядах господина со светлой бородой дало ему почву для новых страхов. Ундина заверила его, что отказалась от мысли подобрать новую оправу для украшений, и их давно пора было вернуть; однако когда он начал расспрашивать, она упомянула задержки и «мелкие неприятности», и вообще во всем виноват он: не думает же он, что она покупает украшения «для удовольствия», ведь ей прекрасно известно, что платить нечем!
