Читаем Обычай страны онлайн бесплатно
Ундина быстро надевала кольца, которые, как он теперь заметил, тоже были разбросаны по столу.
– О, всего лишь тот ювелир, о котором я тебе рассказывала. К нему ходит Берта Шэллум.
– Ювелир? Боже милостивый, моя бедная девочка! Ты покупаешь драгоценности? – Он рассмеялся от нелепости своего вопроса.
Ундина не помрачнела; напротив, на ее лице появилось какое-то извиняющееся выражение.
– Конечно, нет, какой ты глупый! Просто хотела кое-что из старого вставить в новую оправу. Но не стану, если ты возражаешь.
Она подошла и села рядом, положила руку ему на плечо. Он взял ее за руку и посмотрел на сапфиры, сверкавшие в старом фамильном кольце, которое он подарил ей.
– Не станешь делать новую оправу? – Он улыбнулся и повертел кольцо у нее на пальце, затем приступил к неприятному объяснению: – Дело не в том, чего я хочу или не хочу; просто в данный момент у нас кое-какие финансовые затруднения. Я только что ходил в офис пароходной компании – наше путешествие обойдется много дороже, чем я думал.
Он назвал сумму и пояснил, что должен дать ответ на следующий день. Согласна ли она отплыть в ближайшую субботу? Или лучше через две недели, на менее комфортабельном пароходе из Плимута?
Ундина нахмурилась, услышав оба варианта. Она не любила морские путешествия, и ее пугала вероятная «мерзость» более дешевого судна. Она хотела, чтобы вояж прошел в роскоши и как можно быстрее – Берта Шэллум говорила, что в апартаментах на верхней палубе не страдаешь морской болезнью, – но еще сильнее она хотела провести лишнюю неделю или две в Париже. Заставить ее понять, почему обстоятельства не могут подстраиваться под ее желания, всегда было непросто.
– На этой неделе? Но как же я успею собраться? Кроме того, в субботу мы обедаем в «Ангьене» с Шэллумами, а в воскресенье едем в Шантийи с мистером и миссис Джим Дрисколл. Не представляю, как мы, по-твоему, можем отплыть на этой неделе!
Она по-прежнему возражала против дешевого парохода, и после долгого и бесплодного обсуждения за обедом в «Вуазане» они ни на шаг не приблизились к решению этого вопроса.
– Что ж, обдумай все… Вечером скажешь, что решила, – сказал Ральф, отсчитывая чаевые вдобавок к счету, отягощенному безрассудным выбором Ундины.
Жена намеревалась составить компанию недавно прибывшей миссис Шэллум на прогулке по Рю де ла Пэ, а сам он воспользовался возможностью посетить классическое представление в «Театр-Франсэ». Сразу по прибытии в Париж он водил Ундину на одно из таких мероприятий, но она устала и ничего не поняла, поэтому он больше не предпринимал подобных попыток, а ходить без нее не нашел времени. Теперь он радовался возможности отбросить заботы в такой атмосфере. Давали одну из величайших пьес, поставленную в той исчезающей грандиозной манере, которая еще сохранялась в его первых воспоминаниях о парижской сцене, и он, как в юности, целиком отдался впечатлениям. Подхваченный пылающей колесницей искусства, он вновь ощутил мощь запряженных в нее коней и, возвращаясь в отель, все еще чувствовал дрожь, вызванную их безудержным полетом.
XIII
Он не предполагал застать Ундину дома, но на лестнице столкнулся с миссис Шэллум, и та бросила ему из-под полей огромной шляпы:
– Да, она у себя, но лучше пойдемте со мной, выпьем чаю в «Люксе». Кажется, мужья там лишние!
Ральф со смехом ответил, что мужьям самое время появиться, и миссис Шэллум, мчась дальше, воскликнула:
– Я все равно вас подожду!
В гостиной Ральф застал Ундину за чайным столиком; напротив нее, лениво вытянувшись, лениво восседал Питер Ван Деген. Выглядел он как дорогой гость.
При виде Ральфа он не сдвинулся с места, очевидно посчитав, что при их достаточно близком родстве можно просто кивнуть и ограничиться одним словом приветствия. Питер склонен был заблуждаться относительно близости родства, и Ральф первым делом взглянул на Ундину, оценивая, как это повлияло на нее. Но глаза ее лучились, как всегда во время веселой, шумной беседы; ее лицо в такие минуты напоминало ярко освещенные всеми софитами театральные подмостки. Марвеллу не очень понравилось, что эта иллюминация зажглась благодаря мужу его кузины; он считал Питера скучным на людях и невыносимым при близком общении. Но он уже почти смирился с неразборчивостью Ундины, а его собственная манера общения с Питером всегда смягчалась его симпатией к Клэр.
Он выслушал с напускным добродушием предложение Питера провести вечер в любительском театре вместе с мистером и миссис Харви Шэллум и тоже рассмеялся, когда Ундина со смехом заявила:
– О, Ральф не пойдет – он любит только тот театр, где расхаживают в простынях и говорят стихами. Ты ведь на такое сегодня ходил? – прибавила она, обратив на него лучи своей улыбки.
– Что? Одно из этих длиннющих представлений во «Франсэ»? Бог ты мой, Ральф, неудивительно, что твоя жена тоскует по «Фоли-Бержер»!
– Вовсе ей не нужно тосковать, дружище. Мы никогда не мешаем порокам друг друга.
Питер спокойно закурил, хотя ему этого никто не предлагал.
