Читаем Обычай страны онлайн бесплатно
Но на следующий год цена за аренду в районе Пятой авеню взлетела, а между тем маленький Пол Марвелл, еще лежа в своей очаровательной розовой колыбельке, уже нарушал планы матери. Встревоженный новой волной расходов, Ральф поддержал тестя, призывая Ундину смириться с Вест-Энд-авеню; таким образом, три года спустя она все еще терпела постоянные уколы боли, вызванные несоответствием между ее общественным и географическим положением. Она была вынуждена давать торговцам вестсайдский адрес, но еще больше ее удручало, когда друзья говорили: «Позвольте подбросить вас домой, милая… Ах, совсем забыл! Боюсь, у меня нет времени ехать так далеко…»
Мало того, что у нее не было собственного авто и она постоянно зависела от тех, кто мог бы ее «подбросить», что приходилось в открытую искать их, все время надеясь, что они предложат сами (она ненавидела, когда ее видели в такси!), но из-за дальнего расстояния ей часто отказывали, что лишь усиливало чувство, будто она обитает где-то «на задворках».
Ван Деген оглядел заваленные сугробами улицы, на которых начинали загораться унылые желтые фонари.
– В такой вечерок вы вряд ли найдете такси. Если не имеете ничего против открытого авто, прыгайте ко мне. Я прокачу вас по Высокому мосту, подышите воздухом перед ужином.
Заманчивое предложение. После триумфа в студии Ундина устала и разнервничалась; она начинала понимать, что успех может утомлять не меньше провала. Кроме того, сегодня ей предстояло посетить роскошный ужин, и свежий воздух мог бы оказать благотворное воздействие на ее глаза и цвет лица; но ее смутно беспокоило чувство, будто она что-то забыла. Пока она пыталась вспомнить, что именно, Ван Деген поднял меховой воротник ей до подбородка.
– Вам есть что надеть на голову? Эта кружевная штука сойдет? Ну тогда идемте. – Он протолкнул ее через вращающиеся двери и уже на улице, смеясь, добавил: – Вы ведь не боитесь, что вас увидят со мной? В это время бояться нечего – Ральф все еще болтается в метро.
Стояли безумно холодные зимние сумерки. Пока они мчались по Центральному парку и разгонялись перед полетом на север по погружавшемуся в темноту бульвару, Ундина чувствовала прилив той особенной радости, что охватывает все тело, смывает все сомнения и заставляет память замолчать. Сомнения и правда были несерьезные, но Ральф не любил, когда она проводила слишком много времени с Ван Дегеном, а она привыкла добиваться своего, поднимая при этом как можно меньше «шума». Более того, она понимала, что не стоит выглядеть слишком доступной в глазах мужчины вроде Питера. Ее нетерпеливое желание удовольствий удерживалось инстинктивной привычкой выжидать и осторожничать, напоминавшей терпеливое мастерство, с которым ее отец избавлялся от «плохой» недвижимости в годы борьбы за чистую воду. Но порой юность брала верх – она не могла всегда противиться удовольствию. К тому же Ундине казалось забавным, что о ней «говорили» в одной связке с Питером Ван Дегеном, известным тем, что его не интересовали «приличные женщины». Ей нравилось думать, что она оказывает на такого мужчину хорошее влияние; это делало ее благородной в собственных глазах.
Однако пока авто летело сквозь ледяные сумерки, вслед летели и всяческие треволнения. Ундина никак не могла избавиться от мыслей о бесполезном бальном платье – символе очередных стесняющих расходов, о которых она не смела рассказать Ральфу. Ван Деген услышал ее вздох и наклонился, снизив скорость.
– В чем дело? Что-то не так?
Его тон вдруг навел ее на мысль, что она может ему довериться, и хотя для начала она шепотом сообщила, что все хорошо, в ее голосе прозвучал явный намек на желание не уходить от этой темы. Невероятная обходительность Ван Дегена подтвердила ее правоту и доказала: она не зря следует собственному инстинкту, вместо того чтобы внимать советам здравомыслия. До сих пор она ни разу не заходила дальше смутных намеков на материальные «стеснения» – хотя, казалось бы, как можно их скрыть, коль скоро живешь на Вест-Энд-авеню! Но теперь, когда он вырвал у нее признание в серьезной обеспокоенности положением дел, она почувствовала, что к бедняге Питеру в целом относятся несправедливо. Он не слишком безрассуден, но и не слишком осторожен (хотя поговаривали, что он «не склонен к широким жестам»); Ван Деген лишь по-братски посмеялся над терзавшими ее мыслями о бальном платье, заверил, что лично устроит ей бал, лишь бы увидеть ее в этом наряде, и добавил:
– Да к черту счета – пары тысчонок хватит?
Его тон подтверждал, какая на самом деле мелочь – деньги, особенно для тех, кто смотрел на жизнь шире.
Все произошло так быстро и легко, что за несколько минут она успокоилась, и когда он спросил:
– Ну что, теперь получше? – она кивнула и снова стала просто наслаждаться поездкой.
