Читаем Обычай страны онлайн бесплатно
Партнеры, не мешкая, получили прибыль от внезапной вспышки его активности, а работы у него меньше не стало. Мало того, что он был самым молодым сотрудником фирмы и самым новым ее приобретением, но он еще и меньше всех приумножил ее доходы. Работал он больше всех, выходные по мере приближения лета брал все реже, и ему все менее охотно их давали. Партнеры наверняка знали, что у него финансовые трудности и он не может себе позволить уйти в отпуск. Его «заставляли вкалывать», и он это понимал и терпел, потому что иначе рисковал лишиться работы. Но долгие часы однообразной рутины сказывались на его активном теле и недисциплинированных нервах. Слишком поздно начал он подвергать себя умерщвлению духа и плоти, свойственному жизни обыкновенного работника; и после долгих тоскливых дней в конторе вечера за игрой в вист у деда не стимулировали его так, как ему требовалось.
Почти все уехали из города, но мисс Рэй иногда приходила на ужин, и Ральф, сидя под портретами членов семьи напротив иссушенной Гарриет, уже поблекшей и ставшей похожей на одну из своих двоюродных прабабок, апатично слушал такие же разговоры, какие могли вести люди с тех портретов за этим же столом в те времена, когда нью-йоркская аристократия была сосредоточена в Бэттери и Боулинг-Грин. Видеться с мистером Дагонетом и слушать его всегда было приятно, но едкие замечания деда утратили остроту и стали невразумительными: к настоящей жизни они имели столь же малое отношение, как юмор комедий времен Реставрации. Что касается миссис Марвелл и мисс Рэй, они казались молодому человеку далекими, словно призраки: для них не существовало почти ничего из того, что он считал важным, а их предрассудки напоминали предупреждения нарушителям границ, давным-давно переставшим ступать на запретную территорию.
Иногда он обедал у себя в клубе и ходил в театр с кем-нибудь из своих ровесников, но после покидал их, смутно злясь на себя за нежелание продолжать веселиться. Время от времени ему хотелось подтвердить свою свободу любым обыденным способом: самый вульгарный из них показался бы самым желанным. Но в конце концов он всегда шел домой один и на цыпочках пробирался наверх, чтобы не разбудить сына…
По субботам, когда весь деловой мир спешил за город играть в теннис или гольф, он оставался в городе и отвозил Пола к Спрэггам. С тех пор как уехала жена, он несколько раз пытался сблизить своих родных с родителями Ундины. Желая пойти ему навстречу, дамы с Вашингтон-сквер предпринимали различные попытки подружиться с миссис Спрэгг. Но в ответ получали немое сопротивление, и Ральф начал подозревать, что упреки Ундины в отношении его семьи прочно укоренились в беспокойном сознании ее матери, посему он оставил попытки склеить то, что было так ловко разбито.
Если его и огорчала неудача, то лишь потому, что он жалел Спрэггов. Вскоре после свадьбы Ундины они покинули свои разноцветные апартаменты в «Стенториане» и с тех пор странствовали по самым разным отелям города. Ундина, быстро поняв, что ошибалась, считая жизнь в отеле модной, попыталась убедить их снять дом, однако они, хоть и не стали упрекать дочь в непостоянстве, ее совету все же не вняли. Миссис Спрэгг как будто пугала мысль «вернуться к домашнему хозяйству», и Ральф подозревал, что переезд из одного отеля в другой вносит в ее жизнь хоть какое-то разнообразие. Что же до мистера Спрэгга, то невозможно было представить человека, менее привязанного к домашней обстановке; смену места жительства он, судя по всему, замечал исключительно по тому, на сколько кварталов дальше или ближе к центру ему приходилось подниматься из подземки или спускаться с надземной станции.
Ни муж, ни жена не жаловались Ральфу на частые переезды и не называли никакой причины, кроме невнятного объяснения, что они «могут найти жилье получше», но Ральф заметил, что роскоши в их жизни становится все меньше, тогда как Ундина требует все больше денег. Несколько месяцев назад они перебрались в «Малибран», высокое, узкое строение, напоминавшее зерновой элеватор, разделенный на ячейки, где линолеум и линкруст на стенах имитировали лепнину и мрамор «Стенториана», а изможденные деловые люди с семьями поглощали водянистую похлебку, которую разносили «цветные» слуги в сером полумраке подвальной столовой.
У миссис Спрэгг не было гостиной, и Пола с отцом приходилось принимать в одной из длинных общественных комнат в толпе дам, занятых перепиской за шаткими письменными столами, и вяло переговаривавшихся гостей отеля и их визитеров.
