Читаем Обычай страны онлайн бесплатно
Она позволила ему завладеть рукой, и он придвинулся ближе, рассматривая ее, словно сокровище из фарфора или слоновой кости. Рука была маленькой и нежной, как перышки. Она не делала быстрых, волнительных жестов, не была выразительна; нет, такая рука создана для ласк и украшений, создана оставаться в сознании размытым нежно-розовым пятном. Пальчики были короткие и тонкие, с ямочками у основания, а ногти гладкие, словно лепестки роз. Ральф поднимал их один за другим, как ребенок, играющий с клавишами пианино, но им не хватало гибкости и выгибались они совсем чуть-чуть, лишь едва обозначая ямочки.
Он повернул ее руку ладонью вверх, очерчивая голубые вены от запястья к ладони и до пальцев, затем поцеловал теплое углубление под ними. Горний мир исчез; вся вселенная сосредоточилась на этой ладони. Но мир не стал меньше. В мистических глубинах, где рождалась его страсть, земные измерения не имели значения, и бездна красоты вмещала все, что вливало в нее воображение. Никогда прежде Ральф не чувствовал себя более способным написать великую поэму, но именно рука Ундины держала волшебную палочку выразительности.
Она вновь пошевелилась, с легким укором отвечая на его слова:
– Я нечувствую никакой прохлады. Ты сказал, здесь будет ветерок.
Он рассмеялся.
– Милая моя бедняжка! Разве в Апексе никогда не бывало такой жары?
Чуть поморщившись, она отвела руку.
– Да, но я вышла за тебя не для того, чтобы возвращаться в Апекс!
Ральф снова рассмеялся. Приподнявшись на локте, он опять завладел ее рукой.
– Интересно, а длячего же ты вышла за меня?
– Боже! Сейчас слишком жарко для головоломок. – В голосе Ундины не слышалось раздражения, но ее истоме недоставало той радости, какую испытывал он.
Он приподнялся.
– Жара тебя правда очень донимает? Если так, давай уедем.
Она возбужденно выпрямилась.
– Хочешь сказать, поедем в Швейцарию?
– Ну, я не имел в виду так далеко. Просто подумал, мы могли бы вернуться в Сиену.
Она с разочарованным видом прижалась к стволу.
– О, в Сиене еще жарче.
– Можно посидеть в соборе, на закате там всегда прохладно.
– Мы уже неделю каждый день на закате сидим в соборе.
– А если по дороге остановиться в Леччето? Я еще не показывал тебе Леччето, а ехать назад при лунном свете будет просто великолепно.
Предложение пробудило в ней слабый интерес.
– Пожалуй, звучит неплохо… Но где мы сможем поесть?
Ральф снова рассмеялся.
– Нигде, наверное. Ты слишком практична.
– Кто-то из нас должен быть практичен. А еда в отеле отвратительна, если опоздать к ужину.
– Должен признать, лучшее обычно присваивает себе тот невероятно красивый кавалерийский офицер, который так жаждет свести с тобой знакомство.
Ундина просияла.
– Знаешь, а он не граф. Он маркиз. Его зовут Ровиано, его римский дворец указан в путеводителях, и он прекрасно говорит по-английски. Селеста расспросила о нем главного официанта, – сказала она с уверенностью человека, который знает, о чем говорит.
Марвелл выпрямился и лениво потянулся за лежавшей на траве шляпой.
– Тем больше причин мчаться назад и защитить положенную нам долю.
Он говорил шутливым тоном, которым обычно выражал нежность, но его взгляд стал мягче, впитывая последние лучи света древней рощи, напоминавшей морскую пучину, в которой силуэт Ундины дрожал над ним, словно она была нереидой.
– Никогда еще твое имя не подходило тебе больше, чем сейчас, – сказал он, встав на колени и обнимая ее.
Она улыбнулась слегка отрешенно, словно не поняла аллюзию, а лишь спокойно отбросила ее в ворох таких же непонятных замечаний, которые прежде возбуждали ее любопытство, теперь же просто давали возможность думать о своем. Но улыбка ее, пусть и отрешенная, была от этого не менее прелестна, да и скрытое в ней сомнение делало ее еще прелестнее в глазах Ральфа. Позднее он вспоминал, что в этот момент чаша его жизни, казалось, была наполнена до краев.
– Идем, дорогая… Туда или сюда – везде божественно!
Однако в карете она совсем не замечала нежного очарования вечера, обращая внимание лишь на жару и пыль, а когда они миновали лесистый утес Леччето, сказала, что надо было все же остановиться там, а то у нее так болит голова, что ей все равно, сможет она поужинать или нет. Ральф с тоской глядел на протянувшиеся наверху стены, но настроение Ундины не способствовало восприятию подобных мест, поэтому он не стал останавливать карету. Подумав, он сказал:
– Если ты устала от Италии, перед нами целый мир, можем выбирать.
Какое-то время она молчала, затем ответила:
– Я устала от жары. Разве сюда обычно не приезжают раньше?
– Да. Поэтому я и выбрал лето – чтобы нас никто не беспокоил.
Она постаралась впрыснуть в свой тон нотки благоразумия.
– Если бы ты сказал мне, что мы везде будем в неподходящее время, я бы, конечно, позаботилась об одежде.
– Милая моя бедняжка! Разумеется, давай отправимся туда, где вся твоя одежда окажется подходящей. Она слишком красива, чтобы не учитывать ее в наших жизненных планах.
Ундина поджала губы.
