Читаем Богун онлайн бесплатно

Запорожская измена * Пока мир стоит, не будет поляк казаку братом * Последняя атака * Пекло нас поглотит * Гнев Речи Посполитой * Златогривый * Батогская резня * Finis Poloniae * Когда король становится королем-духом * Богун и Дантез

— Герр оберстлейтенант, казаки идут.

Людвик Гиза, оберстлейтенант полка Гоувальдта, приложил к глазу подзорную трубу. Но даже невооруженным глазом он различил бы вырисовывающиеся из тумана запорожские отряды. Казаки приближались быстро — сначала пехота с аркебузами, за ней конница семенов. Ветер развевал огромную малиновую хоругвь с Богоматерью.

— Будите маршала Пшиемского! Открывать ворота!

Гиза спустился по лестнице вместе с солдатами. Мушкетеры отодвинули засовы, схватились за огромные вереи ворот. Ворота распахнулись, и оберстлейтенант с обнаженной рапирой переступил порог. Вскоре к нему подбежал запыхавшийся запорожский сотник с несколькими молодцами.

— Не стрелять! — крикнул он. — Мы идем в ляшский лагерь.

— Их милость пан маршал Пшиемский ожидает вас.

Сотник кивнул и наклонился. А затем в одно короткое мгновение схватился за рукоять сабли и, выхватывая ее из ножен, со всей силы рубанул оберстлейтенанта по голове. Гиза пошатнулся, рухнул бездыханно, а сотник махнул саблей в сторону казаков.

— Вперед, братья!

Запорожцы ринулись к воротам. Они ворвались в распахнутую браму. Стерегущих ее немцев в одно мгновение высекли саблями, перебили прикладами рушниц, чеканами и обухами. Но один из гемайнов успел ударить в набат. Его скорбный звон разнесся эхом по всему лагерю. У ворот родился крик, который вскоре зазвучал с удвоенной силой:

— Из-ме-на-а-а! Измена!

Запорожцы ринулись дальше, между шатрами, но здесь встретили сопротивление. В бой бросились хоругви венгерской пехоты, шотландцы и драгуны Пшиемского. Те дали мощный отпор. А затем на запорожцев ударила волошская конница Рущица, разнесла их на саблях, погнала прочь, села на шею бегущим…

Собеский, Пшиемский и Одрживольский замерли, услышав выстрелы, лязг сабель и звуки боя у ворот лагеря. Быстро, как молния, к ним подлетел один из драгун.

— Ваши милости, казаки к воротам пришли, притворившись, что с миром идут! И хотя знамя вывесили, вырезали немцев и драгун!

— Иисус, Мария! Как это? — крикнул Собеский.

— Горе нам, — сказал Одрживольский.

Пшиемский ничего не ответил. Его лицо побелело, руки, сжимавшие булаву, судорожно стиснулись.

— Не может быть!

К ним подлетали все новые посланники.

— Милостивый пан… Казаки! Идут! От Буга!

— От Ладыжина!

— Окружили нас!

— Фашины несут и лестницы! Пушки тянут.

Собеский схватился за голову.

— Как это?! Как это возможно?! Мы ведь подписали соглашение…

— Соглашение? Приговор нам и коронному войску! Бейте меня, панове, ибо моя это вина! — взревел Пшиемский. — Все это Богун и полковники сделали лишь для отвода глаз. Чтобы мы из лагеря не ушли раньше времени…

— Бей их, во имя Божье! — воскликнул Незабытовский. — В последний раз мы доверились голодранцам. В последний раз сели за переговоры! Не может быть мира с резунами! Пока мир стоит, не будет казак поляку братом.

— Мы не оборонимся в лагере…

— Лучше умереть, чем позволить язычникам и голодранцам над нами властвовать!

— По хоругвям! — крикнул Пшиемский. — Ваши милости возьмете конницу и венгерскую пехоту, пойдете на восточную сторону, чтобы защищать шанцы и редуты. Я иду на западную, к редутам, беру командование над немцами и шотландцами! В случае чего приду вам на помощь!

Они повернулись и разъехались по своим хоругвям. Время было самое подходящее.

Туман редел; с минуты на минуту можно было ожидать атаки. Собеский и Одрживольский быстро заняли позиции перед редутами, занятыми венграми. Перед польской конницей открывалась большая, плоская, спускающаяся к реке степь, по которой клубились туманы. Солнце вставало из-за холмов — с минуты на минуту испарения могли рассеяться, открыв вражеские войска.

Казаки шли на лагерь со всех сторон. Жупаны, сираки и свитки молодцев маячили в туманах серыми и зеленоватыми пятнами, небольшие коньки конницы бодро фыркали, позвякивая мундштуками. Молодцы двигались обычным, глубоким, десятишереножным строем запорожской пехоты. Они несли рушницы, копья и аркебузы, фашины и «кобылицы» для защиты от конницы. Они шли нескончаемым хороводом, огромной толпой, простирающейся от края до края степи — грязные и оборванные, порой в одних рубахах или нагие до пояса, многие босые, исхудавшие, с глазами, горящими диким огнем. Они шли без передышки, как огромная морская волна, готовая одним ударом смести польские редуты и отряды.

— Вперед, и ровно! — крикнул Богун.

Кальницкий полк шел в первой волне, готовый открыть огонь, жаждущий мести ляхам; солдаты лишь ждали знака полковника.