Читаем Богун онлайн бесплатно
— Черные тучи нависли над Речью Посполитой, пан Марек. — Пшиемский подкрутил ус. — Я старый солдат. Я был при штурме Магдебурга. Я видел в Рейхе резню и сожженные города. Я не хочу, чтобы то же самое творилось в Короне. А между тем сейм сорван, войско бунтует, Хмельницкий снова голову поднимает… Речь Посполитая — словно лев среди волков. Пока он силен, его боятся шавки прусские, имперские, шведские и московские. Но когда он падет, тогда самый мелкий волчонок из стаи вцепится ему в глотку. А у нас вокруг одни враги! На востоке — московский тиран, что людей вешает и казнит. На юге — турок, дальше — Габсбурги. На севере — шведы и курфюрст бранденбургский, который рад бы у нас отнять Королевскую Пруссию и Великую Польшу. Если же мы не уладим казацкие дела, горе нам!
— Речь Посполитая — это свет, — угрюмо сказал Собеский. — Если она погибнет, то вместе с ней исчезнет последний огонек свободы, какой ни один народ на свете никогда не знал. Я знаю, что свобода наша касается лишь шляхты, однако в будущем она может быть распространена и на другие сословия.
— Скажи это на сеймике, и шляхта готова будет тебя изрубить, — буркнул Пшиемский. — Не за эту мысль о свете, а о распространении прав на другие сословия. Этому, верно, тебя у Ново-Дворского научили и в Краковской академии. Речь Посполитая — это народ шляхетский. Мы же, рыцарство Короны и Литвы, — ее вооруженная рука. Если не станет нашей шляхетской армии, падет отчизна. Не позволим же Калиновскому отдать на резню коронное рыцарство! Я хочу, — Пшиемский посмотрел Собескому прямо в глаза, — чтобы вы, ваша милость, примкнули к военной конфедерации. Нет иного спасения, кроме как лишить Калиновского командования.
— Не может быть! Я присягал!
— Как же тогда ты хочешь справиться с казаками? Со дня на день дойдет до битвы, в которой у нас нет шансов. Впрочем, скажу коротко: если не примкнешь ты, твои солдаты это сделают. У нас нет выбора.
— Есть, — сказал Собеский. — Есть, пан Пшиемский. Тарас, иди сюда!
Из-за занавеса вышел молодой казак и низко поклонился.
— Ясновельможные паны, — сказал он. — Вот письмо от войска запорожского.
Он протянул руку с письмом в сторону Пшиемского. Генерал с колебанием принял его.
А потом сломал печать и впился взглядом в ровные строчки. И прочел…
— Не может быть! — воскликнул он. — Запорожская старшина хочет заключить с нами перемирие и отречься от Хмельницкого. Это прекрасная весть.
— Депутация в Тараще ждать будет, — сказал Тарас.
— Поедет ли туда кто-нибудь, решит гетман, — буркнул Собеский.
— Калиновский велит повесить посланника, — проворчал Пшиемский. — Ты не понимаешь, пан Марек, он не хочет мира! Я ему верил до той поры, пока он не наслал на меня этого дьявола Дантеза. Этот шельма вызвал меня на поединок, хотел убить.
— Дантез?! Невозможно!
— И все же. Видел царапину на его щеке? Это от моего клинка. Посему мы должны поговорить с казаками о мире.
— Откуда нам знать, что они действительно его хотят? А если это уловка Хмеля?
— Ваши милости, — сказал Тарас. — Я сам готов вам в ноги упасть и просить, чтобы вы о соглашении позаботились. Грядет час, который решит нашу судьбу: если мы будем пускать друг другу кровь, то придет конец и Украине, и Речи Посполитой. Огонь поглотит их и адская бездна — Москва, Швеция и Габсбурги. Заключите мир, пока не поздно. Ибо если не вы, то кто? Дети ваши станут карликами, ибо родятся в неволе, а наши — рабами царя. Так выбирайте мудро, пока за вами и крылатая гусария, и сорок орудий наготове. Пока за вами стоит великая Речь Посполитая. Ибо потом выбора не будет. Тогда соседи решат нашу судьбу.
Собеский поднял взгляд.
— Как я могу поверить в добрые намерения Выговского после стольких убийств на Украине, стольких бунтов и коварства казаков? Прости, Тарас, не могу!
Казак ничего не ответил. Он просто ударил по струнам, заиграл и запел:
Собеский почувствовал, что что-то в нем надломилось, рухнуло. Булава выпала из его руки. Пшиемский убрал ладонь с рапиры. Дума Тараса была как бальзам на кровавые раны.
— Века назад, — произнес бандурист, — прадеды ваши совершили то, что изумило мир. Под угрозой со стороны крестоносцев они приняли на свою грудь литвинов. В Городле и Крево отдали свои гербы из чистого золота, кровью сарматских предков омытые, народу, что едва из язычества восстал. Дали ему свободу, какой он еще не знал. А в награду за столь великодушный жест, стерев в порошок псов-сынов тевтонских, Бог даровал им великую Речь Посполитую. И все потому, что они совершили то, на что не пошла бы ни одна нация в мире. Будьте же достойны своих прадедов или сгиньте! Выбирайте, ясноосвещенные паны.
