Читаем Богун онлайн бесплатно
— Хмельницкий отправил в Москву посольство Искры, чтобы просить помощи против ляхов. Но вы не знаете, что Искра должен упросить государя принять в подданство Войско Запорожское. Гетман хочет отдать Украину под власть Москвы!!!
Казаки замерли. Савич дернул себя за оселедец. Пархоменко прикусил мундштук люльки. Кильдиев глупо улыбнулся, а Гроицкий схватился за саблю.
— У тебя есть доказательства? — прохрипел Баран. — Мы должны тебе верить на слово?
— Вот, — Выговский вытащил из-за пазухи распечатанное письмо и сунул его под нос казаку, — копия письма государю. Тут все черным по белому написано!
— Сам читай! — рявкнул Баран. — Я ни писать, ни читать не умею!
—
Богун с презрением сплюнул и растер слюну подкованным каблуком казацкого сапога.
—
— Спаси, Христе! — вскричал Богун. — Что это такое?
— Про…о…о…о…одает нас Мо…о…о…скве, — с отвращением проблеял Баран.
Полковники рычали, хватаясь за рукояти сабель и булав.
— Хмель-изменник! — Гроицкий схватился за саблю. — Чума на его голову!
— Из-ме-на! — взвыл какой-то сотник. Крик тут же подхватило несколько подвыпивших голосов.
— Молчать! — шикнул Пархоменко. — Хмель знает, что делает! Мы ему послушание должны!
— Я государю присяги не принесу! На погибель Москве!
— Это бунт!
— Молчи, поповский сын! Я шею хочу сберечь!
— Я поповский сын, да только ты свой род от киевской шлюхи ведешь!
Гроицкий схватил Пархоменко за бекешу на груди, притянул к себе через стол, сшибая кубки и опрокидывая шайку с остатками паланки. Яким дернулся, вырвал из-за пояса пернач, хотел садануть молодца в лоб, но Баран в последний миг перехватил его руку. Остальная старшина схватилась за сабли и чеканы. Казалось, вот-вот все закончится бучей и поножовщиной, как когда-то заканчивались Черные Рады на Сечи. Ибо всем было известно, что где сойдутся два запорожца, там всегда три мнения.
— Паны-братья молодцы! — громко сказал Баран. — Глядите, как платит Хмель войску запорожскому за кровь, пролитую под Корсунем, Пилявцами и Збаражем! За то, что мы под Берестечком зад ему прикрывали, когда он с Тугай-беем улепетывал, он вольность нашу московским выблядкам запродает!
— Гетман знает, что делает, — бросил Пархоменко. — А если и не знает, так вы лучше молчите, сучьи дети! Что такое?! Взбунтуетесь? Разве не бунтовали Мозыря и Гладкий? И покатились их головы до самого Днепра! А долго катились, поверьте на слово!
— Дельно говорит! — крикнуло несколько самых трусливых казаков. И, разумеется, размашисто перекрестилось.
— Так что не бунтовать вам, а волю гетмана в смирении принять. Депутацию послать, чтобы уведомить его, что о его замыслах насчет Москвы мы все знаем.
— Хмельницкий депутатов на колья посадит! — сказал Выговский.
— Как это?! Почему?
— Меч висит над вашими головами, паны-братья. Вот, слушайте, что гетман в инструкции послу Искре пишет. Некоторым из вас он немало времени и внимания уделил.
— Читай! — выдохнул Богун.
Выговский вытащил второе письмо.
— «Известно давно, что не всем полковникам нашим соглашение с его милостью государем нашим, Алексеем Михайловичем, по вкусу придется, а именно: Ивану Богуну, Савве Савичу, Барану, Пархоменко и прочим, чьи имена ты и сам хорошо знаешь. Посему, если государь о них спросит, убеждай его, что никакой помехи с их стороны не будет, ибо я во время молдавского похода позабочусь, чтобы никто из них подписания соглашения не дождался…»
Казаки остолбенели. Даже Пархоменко вытаращил глаза.
— Измена, — прошептал Савич.
— Измена, — сорвалось с уст остальной старшины страшное, с трудом вымолвленное слово.
— Есть лишь одно решение этого дела, — сказал Выговский. — Мы должны заставить Хмельницкого одуматься. И показать, что еще не умерло войско запорожское, а все мы здесь — вольные люди, которые выбирают гетманов, а когда нужно — свергают тиранов. Есть выход из этих бед, но признаю, что многих из вас он, право, …удивит или напугает. А еще вернее — разгневает.
