Читаем Богун онлайн бесплатно
Марек Собеский остолбенел, увидев его в битве. Он никогда не ожидал, что дойдет до встречи на поле боя прежде, чем будет подписано соглашение; не думал, что они могут сойтись лицом к лицу во главе своих хоругвей…
Богун слегка поклонился и снял колпак. Он прижал его к груди и молча стоял перед несущейся на него лавиной гусарии. А затем опустил взгляд на стоящие перед ним пушки и пушкарей с зажженными фитилями.
Поп осенил крестным знамением четвертькартауну, поклонился, заканчивая молитву.
— …Молися за мя ко Господу, да утвердит мя в страсе Своем, и достойна покажет мя раба Своея благости. Аминь.
— Начинайте, братья! — крикнул Богун.
Пушки рявкнули низким басом, дернулись назад от отдачи. Свистящие ядра и гранаты врезались в ряды польских всадников, калеча людей и коней, подбрасывая в воздух скакунов, выбивая в земле огромные воронки. Натиск конницы был остановлен в одно мгновение. Облако пыли окутало ряды солдат Собеского, раздались крики, стоны, пронзительный визг и ржание коней. А затем кальницкий полковник махнул булавой и отдал приказ, от которого содрогнулись польские поручики и ротмистры:
— Замыкать табор!
С торжествующим ревом, с татарским «галла», из рвов, из-под возов за спинами польской конницы выскочили укрытые от глаз ляхов курени запорожских чумаков, вооруженные самопалами, косами, цепами и кистенями. Молодцы бросились к задней стене табора, добежали до телег, а затем принялись толкать их, закрывая проходы. Загремели цепи, продетые через колеса, заскрипели оглобли, поворачиваемые в сторону врага. Огромная стена из возов начала отрезать внутри табора столпившихся гусар и панцерных.
— Это конец! — крикнул Одрживольский Собескому. — Сейчас табор сомкнут и выбьют нас до последнего! Поворачиваем!
— Прорвемся! — крикнул в ответ Собеский, перекрывая свист пуль, крики людей и ржание коней. — Назад!
Он махнул буздыганом, и трубачи заиграли сигнал к отступлению. Гусарские хоругви начали поворачивать к западной стене табора.
— Бей, кто в Бога верует! — крикнул Собеский. — Вперед, паны-братья!
— Бей! Убивай!
Гусары и панцерные как один ринулись на ряды запорожских телег, у которых клубилась толпа молодцев. Они налетели на возы и повозки, и обезумевшие кони ударились о них грудью. Зазвенела сталь, кровь полилась гуще, когда на них бросились запорожцы с косами и копьями, а всадники сошлись в смертельной ярости с молодцами, защищавшими прорыв.
А потом из-за телег раздались выстрелы. Запорожцы отвечали убийственным огнем из рушниц и полумушкетов. Пули свистели у ляхов над ушами, убивали коней, срывали с седел всадников, которые отчаянно пытались прорубить себе дорогу к свободе.
— Вперед, псовая кровь! — крикнул Собеский. — Бей, убивай! Рубите возы!
***
Богун метался между телегами на своем прекрасном коне. Он не знал, что делать. Засада, которую он устроил, удалась слишком хорошо. Почти весь полк польской конницы был заперт в страшной ловушке из возов. В его руках была… жизнь Собеского.
Но что ему было делать? Прервать все? Открыть ворота табора? Он бился с мыслями, не зная, как поступить, дергал свой оселедец, грыз ус, бил себя булавой по бедру…
А потом наклонился в седле к Филыпу.
— Открывайте ворота! — рявкнул он. — Ляхи все равно прорвутся! Слишком их много! Они вырежут наших в таборе!
Филып оцепенел. Но отнюдь не от слов Богуна. Он смотрел через его плечо на то, что творилось за спиной атамана.
Богун обернулся и окаменел. Прямо за ним на своем роскошном буланом коне, взятом с конного завода Сангушек, с гетманской булавой в руке, стоял Хмельницкий.
— Вот и удалась снова богуновская штучка! — весело воскликнул тот, скаля желтые клыки. — И кто бы мог подумать, четыре ляшские хоругви в наших руках. Ну же, перестреляй ляхов, пан полковник! Кончай с ними! Избавь их от позора!
— Молодцы не выдержат! Мы потеряем пехоту, пан гетман!
— С каких это пор ты стал таким чувствительным, Иванко? Неужто тебя тошнит от вида молодецкой крови, как какого-нибудь щеголя? Мало ты ее видел? Пехота выдержит, я тебе говорю. А если не выдержит, мы пришлем подмогу. Славно ты потрудился, пан Богун. Тимофей с молодцами и орда Нурадина уже под Ладыжином. Ты отвлек на себя внимание и злость ляхов, так что можно сказать, мы выиграли всю битву, ибо другие наши полки подойдут к лагерю незамеченными.
Богун пробормотал проклятие.
***
— Герр оберстлейтенант! Казаки сомкнули табор! Они заперли внутри герра Собеского!
Дантез прикусил губу. Он и сам видел, что произошло. Марек Собеский оказался в безвыходной ловушке. Даже отсюда Бертран слышал выстрелы, крики убиваемых, стоны раненых и звон скрещивающихся сабель. В таборе шла битва не на жизнь, а на смерть, за каждую пядь свободной земли. Казацкие цепы, кистени и косы собирали обильную дань польской кровью.
— Герр оберстлейтенант, мы не поможем полякам? Не выручим товарищей?!
— Собеский зашел слишком далеко. Нам не пробиться через табор! Стоять на месте!
— Herr Gott! — выдавил смешавшийся вахмистр. — Jawohl!
Дантез молчал. Все складывалось превосходно. Вот и стало у него одним врагом меньше.
***
