Читаем Богун онлайн бесплатно
— Ты займешься Свирским и полковниками. Я не уверен насчет генерала Пшиемского и остальных ротмистров, которые не находятся в лагере, особенно насчет Собеского. Ты должен выяснить, что они замышляют, и в случае чего склонить их поддержать меня, а не бунтовщиков.
— Ты упомянул, пан, и Собеского… Это Марек? Староста красноставский?
— Именно он.
— Мы знакомы с паном Собеским, — сказал Дантез. — И с удовольствием возобновим знакомство. А посему, пан гетман, приказывай и будь уверен, что я помогу тебе во всем. Начнем с… месье Свирского. Где я могу его найти?
***
Свирский и его челядь съехали с большой дороги. Дантез в который раз за день выругался. Он следовал за ними под дождем и серой хмарью от самой Трембовли, одетый в колет простого рейтара, выжидая удобного случая для встречи с глазу на глаз с товарищем из хоругви Любомирского. Француз не питал иллюзий. Беседа эта должна была закончиться тонким свистом левака и глухим стуком падающего на землю тела. Поэтому все дело следовало провернуть тихо и незаметно. Особенно в этой проклятой, варварской Речи Посполитой, где, невесть почему, удар в спину не считался достойным поступком, а за хвастовство убийствами в корчме или на ярмарке можно было лишиться ушей, если не всей головы. Польская шляхта, по странному стечению обстоятельств, не терпела тайных убийств. Разумеется, это не мешало ей затевать бучи и драки, устраивать ссоры, наезды и пьяные авантюры. Странно, но укокошить соседа по пьяни ничью совесть не мучило, при условии, что все произошло на поединке или во время корчемной свары. Зато избавиться от неудобной помехи, всадив ему в спину кинжал или влив яд в кубок, позорило убийцу хуже, чем кража вотивов из-под иконы Пресвятой Девы Марии. Что за варварская страна! Дантез был уверен, что даже в Московии (в которой, к слову сказать, он никогда не бывал) царили куда более приятные нравы, а живущие там люди, в сравнении с поляками, были, несомненно, образцами добродетели и чести.
Черт побери! Куда поехал этот Свирский?! Дантез понукнул коня, пробиваясь сквозь весенний ливень, и наконец в потоках дождя разглядел мокрую, блестящую крышу усадьбы.
Это был типичный степной форталициум, построенный так, чтобы выдержать не только набег татар, но и наезд ненавистного соседа, нападение казаков, бескидников или взбунтовавшихся солдат коронных хоругвей. Усадьбу окружал высокий частокол из дубовых бревен, заостренных сверху, и опоясывал ров с валом. Рядом с домом стояла высокая башня, вторая, пониже, служила въездными воротами, однако на деревянном мосту уже стояли гайдуки и вооруженные челядинцы, а рядом горели бочки со смолой.
Дантез предусмотрительно укрылся за кустарником у тракта. Соскочив с коня, он мерзко выругался. Если Свирский задержится здесь надолго, его ждет малоприятная ночь под дождем.
Неожиданно сзади заржал конь. Дантез обернулся, хватаясь за рукоять рапиры. Перед ним стояли пятеро гайдуков, обряженных в жупаны, бекеши и огромные меховые шапки. По всему было видно, что служат они знатному пану. Их карминные и желтые одежды сверкали жемчужными и золотыми пуговицами, изумрудами, бирюзой и рубинами. Разумеется, как и большинство поляков в воскресный день, они были веселы и, судя по всему, изрядно под хмельком.
— Глядите-ка, паны-братья, — воскликнул самый молодой из них, подкручивая пышный ус, — кого мы тут сцапали, словно зайца в конопле!
— Да это ж плюдрач! Немец!
Дантез молчал. Он ждал, сжав руку на рукояти рапиры.
— Пане немец! Пойдешь с нами! Иначе и быть не может!
— Если вам нужны мой кошель и конь, — холодно произнес француз, — то у вас два пути. Либо мы расходимся с миром, а я сделаю вид, что никогда вас не видел. Либо кое-кто здесь захлебнется кровью, когда я приглашу пани Смерть на танец. И это наверняка будет по меньшей мере один из вас.
— Да вы, пане немец, никак с луны свалились! — с изумлением сказал старший из гайдуков. — Что вы, ваша милость, думаете, мы разбойники? Что мы на вас… напасть хотим?
Дантез молчал. Гайдуки громко захохотали.
— Его милость пан Одрживольский сегодня пир задает. И велел нам, чтобы ни один путник, что у двора объявится, не проехал мимо, не осушив хотя бы одного кубка за здоровье пана полковника.
— На пир вас просим, сударь, а не на бой!
— К тому же, — добавил самый молодой, — мост через реку разобран. Так что дальше вы все равно не проедете!
— Просим, просим в усадьбу.
Это польское гостеприимство… У Дантеза уже не находилось слов. Значит, не нападение, не ждала его никакая драка на большой дороге, а лишь утомительная пьянка с польскими шляхтичами, которая, учитывая, какие бездонные глотки у панов-братьев, могла оказаться куда опаснее поединка с опытным рубакой. Дантез огляделся. Как бы то ни было, в усадьбе за шиворот не капало. А главное — там был Свирский.
— Раз так обстоят дела, — сказал он, — я с превеликой охотой погощу у пана Одрживольского. Ведите же в усадьбу.
