Читаем Богун онлайн бесплатно
Со звоном шпор внутрь вошли оборванные, угрюмые фигуры польских солдат в потрепанных жупанах, рейтроках и выцветших делиях. За ними вошли черные рейтары. Они остановились на пороге. Их взгляды скрестились.
— Ваша милость из лагеря? — спросил Баран. — Оставили что-то?
Шляхтич, стоявший во главе поляков, улыбнулся холодно, страшно, безжалостно. Его рука в железной перчатке потянулась к рукояти сабли.
— Подождите, детки мои, — прошептал он. — Накормлю я вас сегодня досыта. Да-а-а. Знаю, что вы жаждете…
— Пан шляхтич, что вы?
— Где акт Батовской унии?
Полковник черкасский наклонился, его губы сжались, обнажая зубы. А затем он схватился за рукоять ордынки.
***
На коллоквиум с маршалом конфедератов и полковниками Дантез шел со спокойной душой. Разумеется, его ждал отнюдь не дружеский диспут за пивом и горилкой. Француз ожидал худшего — взрыва гнева конфедератов, пыток, а может, даже и смерти. Все зависело от того, в каком настроении были паны шляхтичи. А настроение часто зависело от количества выпитого меда и вина.
Бертран не лил слез над своей судьбой. Вот уже раз, под виселицей в Пшемысле, он выскользнул из объятий костлявой любовницы. Он не был уверен, удастся ли ему это во второй раз, но все же был настроен оптимистично. Ведь, как говорили в Польше: бог троицу любит. А он избежал смерти всего лишь в первый раз. Конечно, если считать все битвы и поединки, которые он пережил, набрался бы не один, а по меньшей мере десяток черточек. Ну да что ж — и так ему было дано пожить дольше, чем он предполагал. По крайней мере, один раз он обманул смерть, так что готов был встретить ее с поднятой головой. В общем-то, не впервой.
В гетманской канцелярии собрались важнейшие полковники коронного войска. Был здесь и маршал Пшиемский, и Одрживольский, Собеский, Гродзицкий, Друшкевич и многие другие. Они едва помещались за столом. Дантез без тени волнения смотрел на суровые усатые лица, испещренные шрамами, на блестящие глаза, на бритые по-рыцарски головы. Он учтиво поклонился маршалу и печально улыбнулся Собескому.
— Пан полковник Бертран де Дантез. Вы были доверенным слугой и пособником гетмана Калиновского, которого по решению военного круга конфедерации мы арестовали за измену и безумие, когда он хотел использовать коронную армию для частной войны с Хмельницким. Посему вы останетесь под стражей, пока мы не выясним все это дело на ближайшем, чрезвычайном сейме. Однако тем временем случилось нечто ужасное, что подтверждает наши догадки о существовании заговора или же о государственной измене. Некто передал казакам планы лагеря под Батогом и компут коронной армии. Предал нас и отдал на смерть от рук Хмельницкого!
Пшиемский бросил на стол начерченный на бумаге план лагеря. Дантез взглянул на него и печально улыбнулся.
— Посему спрашиваю, видела ли ваша милость эти бумаги, а если да, то знаете ли, кто передал их казакам?
Горькая улыбка не сходила с губ Дантеза.
— Да, — сказал он, глядя Пшиемскому прямо в глаза. — Я видел эти карты. Однако, прежде чем я что-либо скажу, панове, поручитесь мне вашей честью, что не изрубите меня на куски после того, как услышите. Горяча кровь в вас, паны поляки, а я хотел бы еще немного насладиться вином и женщинами.
— Этого я обещать не могу. Однако… — Пшиемский сделал паузу, — …даю nobile verbum при свидетелях, что если вы в этом замешаны, мы не убьем вас здесь, но вы предстанете перед судом Речи Посполитой. В данном случае, перед судом сеймовым, который справедливо рассудит вашу вину.
— Слова вашей милости мне вполне достаточно, — сказал Дантез.
— А посему говорите, сударь кавалер. Кто нас предал. Кто выдал Хмельницкому и Богуну планы лагеря?!
Дантез набрал воздуха в легкие. Он не мог выдержать взгляда польских шляхтичей, поэтому опустил глаза.
— Это я, не хвастаясь, и сотворил.
— Что?!
— Как это?!
— Измена! Предательство!
— На погибель!
Полковники закричали, повскакивали с мест, а самые горячие схватились за сабли. К счастью, их сдержал Пшиемский. А точнее, сделали это его драгуны с заряженными мушкетами.
— Как же так… — простонал Одрживольский. — Почему вы это сделали? Почему отплатили Речи Посполитой предательством за гостеприимство?
— Я знаю, что то, что я скажу, изумит вас или и вовсе приведет в ярость, — продолжал Дантез. — Однако я действовал не один. Я лишь верный слуга вельможного пана, который спас меня от смерти, дал назначение оберстлейтенантом и послал в ваш лагерь с миссией — отдать на растерзание казакам все коронное рыцарство. Для этого я должен был втереться в доверие к гетману Калиновскому, пообещав ему давно желанную великую булаву, и склонить его к атаке на казаков. Затем же моей целью стало помочь Хмельницкому, чтобы он без труда расправился с коронной армией. Мой господин вынес вам приговор. Я должен был стать Мастером Злодеем, Калиновский — моим подмастерьем, а Хмельницкий — палаческим мечом!
